Парус для писателя от Урсулы Ле Гуин. Как управлять историей: от композиции до грамматики на примерах известных произведений
- Автор: Гуин Урсула К. Ле
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: МИФ без БК
- ISBN: 9785001699996
- Переводчик: Юлия Юрьевна Змеева
- Жанр: Бизнес
Электронная книга - «Парус для писателя от Урсулы Ле Гуин. Как управлять историей: от композиции до грамматики на примерах известных произведений». Краткое содержание книги:
На русском языке публикуется впервые.
Они заходят в комнату. Обоим хочется кофе. Мы слышим, как в соседней комнате Дженис смотрит телевизор. Я заметил у Тома фингал, которого вчера не было.
– Ты вчера ходил куда-то? – спросил я.
Том садится, берет газету и ничего не отвечает.
– Мы оба ходили гулять, – говорит Алекс.
Я выпил две чашки кофе и лишь потом ответил.
Можно ли прочесть этот отрывок и не заметить, что автор перескакивает с одного времени на другое за каких-то шесть строчек? Каким целям служит эта путаница, встречающаяся еще не раз на протяжении этого романа? По-видимому, автор сам не ведал, что писал, как бы ужасно это ни звучало.
Скачки во времени – это серьезно. Так же серьезно, как смена персонажа-рассказчика. Нельзя делать это непродуманно. Можно произвести скрытую замену, но лишь если вы точно знаете, что делаете.
Если уж вы решили сменить время повествования на середине рассказа или романа, убедитесь, что делаете это осознанно и преследуете определенную цель. Убедитесь также, что читатель может легко следовать за нитью повествования; что он не попадет во временную аномалию, как экипаж корабля «Энтерпрайз» в «Звездном пути», и не будет вынужден убраться оттуда на сверхкосмической скорости.
Я уже говорила о страдательном залоге во второй главе, когда упоминала о ложных правилах. У многих глаголов есть действительный и страдательный залог. При смене залога субъект и объект действия меняются местами. Действительный залог: она любила его. Страдательный: он был любим.
Страдательные конструкции – подобные той, что встречается в предыдущем предложении, – настолько часто используются в академической литературе и деловой корреспонденции, что любые усилия, направленные на более редкое их применение, безусловно, должны быть вознаграждены и удостоены благодарности со стороны всех носителей языка. (А теперь попробуйте переписать это предложение в действительном залоге!)
Многие ратующие за полный запрет страдательного залога даже не знают, что это. Страдательный залог часто путают с глаголом «быть» в сочетании со страдательным причастием, а ведь у глагола «быть» вообще нет страдательной формы. И вообще, разве можно запрещать писателям использовать глагол «быть»? Конечно, большинство глаголов не столь абстрактны и аморфны, но без «быть» не было бы монолога Гамлета, а Господь не создал бы свет.
«Предложение было выдвинуто для обсуждения комитетом и отклонено». Два страдательных причастия.
«Мисс Браун предложила комитету уволить председателя». Два действительных залога.
Страдательный залог часто используют, потому что это непрямой, вежливый и неагрессивный способ выразить мысль, представив все таким образом, будто она пришла в голову не вам, а кому-то другому, или поведать о действии, создав впечатление, что оно совершилось само собой и никто не несет ответственность. Если вы не хотите, чтобы у читателя возникло ощущение, будто вы открещиваетесь от собственных слов, используйте страдательный залог с осторожностью. Трусливый писатель скажет: «Считается, что человеческое существование определяется способностью мыслить». Отважный выразится иначе: «Я мыслю, следовательно, я существую».
Если ваш стиль пострадал от длительного взаимодействия с академической литературой, научным и деловым стилями, возможно, вам стоит беспокоиться насчет страдательного залога. Убедитесь, что он не просочился туда, где ему не место. Если это все-таки произошло, почистите свой текст и вырвите все сорняки. Но там, где страдательный залог к месту, не стесняйтесь использовать его сколько душе угодно. Писатель волен использовать все удивительное разнообразие глагольных форм.
Один из примеров, который я привожу в следующей главе, – отрывок из «Холодного дома» Чарльза Диккенса – также является примером к этой главе, так как в нем Диккенс меняет и лицо, и время глаголов в повествовании – довольно драматичный ход! Разумеется, он делает это осознанно: у него есть замысел, он точно знает, какое время когда использовать и зачем. Но все же он очень рискует. На протяжении всего длинного романа он то и дело переключается: в одной главе повествование идет от третьего лица и в настоящем времени, в следующей – от первого лица в прошедшем времени, а затем рассказчик и время опять меняются. Даже у Диккенса подобное чередование выглядит немного неуклюже. Но очень интересно следить за тем, как это работает, отмечать, в каких случаях работает не очень, и сравнивать эффект. Именно в «Холодном доме» я впервые заметила, что рассказ в настоящем времени создает узконаправленный фокус и ощущение отстраненности, в то время как рассказ в прошедшем времени демонстрирует взаимосвязь прошлого, настоящего и будущего, разнообразит повествование и придает ему глубину.