Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]

Дальнейшая судьба третьего языка в нашей модели интересует нас особо, но нам не следует забывать, что он больше не основывался на примате представлений о фортуне. Кальвинистское учение о предопределении, многообразные импульсы, направленные на расширение словаря вторичной причинности, и, вероятно, ослабление присущего аристотелизму акцента на форме и телосе в значительной мере привели к размыванию представлений о внешних обстоятельствах как произвольной, иррациональной, разрушительной силе. Кроме того, разумно предположить (и так обычно и делают), что изменение социальных условий также играло здесь свою роль. Можно было бы написать интересную работу по исторической семантике, показав, как по отношению к мужчине или женщине слово fortune постепенно стало употребляться главным образом в значении денежного имущества, в связи с наследованием, приобретением или приданым991. Так или иначе, нам предстоит разговор о периоде, когда понятия «добродетель», virtus, virtù, как они понимались в Древнем Риме и в эпоху Возрождения, по-прежнему играют важную роль, но противостоит им уже не сопряженная с конкретными обстоятельствами fortuna, а историческая порча нравов. В целом причина этой перемены нам уже известна. В ряде получавших все большее распространение концепций определялись материальные и моральные условия, необходимые для создания республики, в которой возможна добродетель. Теперь предстояло решить законодательный и политический вопрос: можно ли создать такие условия, а если да, то как их поддерживать? Следовало признать, что ответы необходимо дать в материальных и моральных, скорее чем в волюнтаристских или харизматических терминах. Virtù государя не казалась такой первостепенной проблемой, как добродетель законодателя, сенатора или гражданина. Однако, чтобы понять, какую именно форму принимали эти проблемы, нам следует сначала выяснить, почему язык республиканских теорий Макиавелли и Харрингтона подходил для парламентской монархии Англии в эпоху Реставрации.