Жанна – Божья Дева [litres]

Говорили ли ей Голоса, что она выиграет все битвы благодаря своему знамени?

– Они говорили мне, чтоб я смело взяла это знамя и что Бог мне поможет.

Она больше надеялась на самоё себя или на знамя?

– Моя ли победа, победа ли знамени— всё это в Господе. Основой моей надежды был Господь и больше ничего.

А если бы это знамя вместо неё нёс другой человек?

– Не знаю и полагаюсь на Господа.

Надеялась ли она на другое знамя, например на знамя короля?

– Я предпочитала нести то знамя, которое велел мне взять Господь, но во всём этом я полагалась на Его волю.

Для чего она ставила «Иисус – Мария» в заголовке своих писем?

– Церковные люди, писавшие мои письма, ставили это, и некоторые из них говорили, что мне подобало ставить эти два слова: Иисус – Мария.

Если бы она потеряла свою девственность, приходили бы к ней ещё её видения?

– Это мне не было открыто.

А если бы она вышла замуж?

– Не знаю и полагаюсь на волю Господню.

Вопрос политической морали: что она думает об убийстве Иоанна Неустрашимого? (Трудно подумать, что Пьер Кошон не поперхнулся на этом месте, вспомнив принципиальную позицию, которую он занял в деле Жана Пети.)

– Это было великим несчастьем для королевства Французского (она не разделяет насчёт политического убийства воззрений Жана Пети и того, кто её судит. – С. О.). Но что бы ни произошло между ними (между герцогом и королём. – С. О.), – Бог послал меня на помощь королю Франции.

Они вернулись к основной теме о повиновении церковной власти. Что она имела в виду, говоря, что будет отвечать так, как перед папой Римским?

– Обо всём я отвечала так правдиво, как только знала. И если что-нибудь такое, что я забыла сказать, придёт мне на память, я это охотно скажу.

Считает ли она, что была бы обязана сказать папе всю правду?

Она ответила довольно уклончиво:

– Я прошу, чтобы меня отвели к нему; тогда я буду отвечать перед ним всё, что должна буду ответить.

Следствие идёт к концу. Ещё несколько дополнительных вопросов.

Целовала ли она своих святых? Пахнут ли они? Как именно она их целовала? И тому подобное.

– Я целовала их обеих… Лучше целовать их снизу, чем сверху… Я не могла целовать их, не чувствуя их и не прикасаясь к ним… Знайте, что они пахнут хорошо…

И тут судьи возмутились таким плотским восприятием – участием не только духа, но и плоти в предвкушении вечного блаженства. Но когда свет несотворенный, по молитве преп. Серафима, осенил Мотовилова, тот тоже ощущал и «запах, подобно которому нет на земле», и «теплоту необыкновенную»; и преп. Серафим: тоже «целовавший» святых Царствия Небесного: знал, что «так это и должно быть на самом деле».

Плела ли она венки для своих святых?

– В их честь, их изображениям в церквах, я не раз приносила венки; но не помню, чтоб давала венки тем, которые мне являются…

А когда она вешала венки на Дерево фей, она тоже вешала их в честь тех, кто ей является?

– Нет.

Слышала ли она о людях, ходящих на радения с феями?

– Сама я этого не делала и ничего об этом не знаю. Слышала об этом, что туда ходят по четвергам, но не верю в это и считаю, что всё это колдовство.