Заговорщики Гора

— Верно, — не стал отрицать Десмонд.

— Мне кажется, Ты проявляешь излишнюю и ничем необоснованную заботу о благосостоянии рабыни, — заметил Трачин.

— Я хочу, чтобы утром она была в нормальном состоянии, — пояснил Десмонд.

— Чтобы вернуть её владельцу?

— Разумеется, — кивнул Десмонд.

После того как несколько дней назад у наших хозяев угнали тарларионов, и они были вынуждены бросить фургоны, нас больше не могли приковать к центральному стержню. Соответственно мужчины использовали небольшие деревья, к которым нас приковывали за ноги, точно так же, как рабынь приковывают на ночь к рабскому столбу. Если на месте ночёвки никакого импровизированного «столба» не находилось, то нас сковывали друг с дружкой, левую лодыжку Джейн с моей правой, а мою левую с правой щиколоткой Евы. С добавлением к нашей «цепи» новой рабыни мало что изменилось, за исключением того, что левая лодыжка Евы, прежде свободная, теперь была прикреплена к правой ноге Мины. Таким образом, мы все вместе были прикованы одна к другой. Не думаю, что хоть кому-то из нас, за исключением Мины, пришла бы в голову мысль о том, чтобы попытаться убежать. К настоящему времени мы уже хорошо знали, что были рабынями. Тем не менее, нас по-прежнему сковывали на ночь. В этом не было ничего необычного, подобное практикуется даже в крепостях и окружённых стенами городах. И хотя очевидно, что безопасность и удобство в этих вопросы играют немалую роль, но я подозреваю, что рабовладельцам просто нравится заковывать своих рабынь в цепи. Разве в таком акте не присутствует бескомпромиссное, безжалостное предъявление прав собственности, выражение, во всём его жаре и удовольствии, его абсолютной власти над рабыней? Само собой, это и рабыням хорошо напоминает об их неволе. Что интересно, точно так же как рабовладельцам, по крайней мере, многим из них, нравится приковывать своих рабынь, что вполне понятно, точно так же и многие из рабынь, а точнее подавляющее большинство, каким бы это кому-то не показалось неочевидным или даже удивительным, приветствуют свои цепи. Они благодарны за них, за ту честь, которая им оказана, за тот комплимент, который им продемонстрировали. Их нашли достойными того, чтобы приковать цепью. Они любят принадлежать своему господину, соответственно, они радуются, торжествуют и наслаждаются своими цепями, которые являются символом его права собственности на них. Есть радость доминирования, но есть не меньшая, дополняющая её радость подчинения. Они хотят подчиняться мужчине. Они не будут счастливы, не будут удовлетворены и целостны, пока не будут принадлежать. Им остаётся только надеяться, что он оставит их себе, а не продаст или подарит кому-нибудь. На цепи они знают, что их оставили. Также известным является тот факт, что цепи, как и любые другие узы в целом, вероятно из-за их связи с мужским доминированием и женской реакции на мужское доминирование, имеют тенденцию зажигать женщину сексуально. Очевидно, что рабыня является самой сексуальной из всех женщин. У ног мужчины она узнаёт о существовании новых миров желания и чувственности. Разве этой практикой, процессом приковывания цепью, владелец не говорит ей: «Ты моя», и разве она, согласная и беспомощная рабыня не отвечает ему: «Да, да, Господин, я ваша!».