Новый Рим на Босфоре [publisher: SelfPub]

Поговаривали, что за него высказался и могущественный Аспар. Но в то время он был далеко не единственным фаворитом – нельзя забывать и о грозной фигуре Хрисафия, как минимум уравновешивающего гота по силе своего влияния на царя. И едва ли можно предположить, будто св. Пульхерия при ее решительном и властном характере согласилась бы привести к императорскому престолу ставленника придворных фаворитов. Самое вероятное (и это единственное удобоваримое объяснение), что его имя было названо свыше императору св. Феодосию II во время молитвы, когда он просил Бога указать ему преемника, способного обеспечить безопасность государства и продолжить его деятельность на пользу Церкви. Можно достоверно предположить, что своим открытием царь поделился с сестрой, и та, как женщина благочестивая, не стала препятствием на пути Провидения.

Воля умирающего царя была известна, и св. Пульхерия лишь обеспечила избрание св. Маркиана сенатом и армией, что не составило особого труда. Правда, император Валентиниан III попытался воспрепятствовать его царствованию: на короткое время он стал единоличным самодержцем обеих частей Римской империи, и традиционно ему принадлежало неписаное право назвать своего соправителя. Но, во-первых, его авторитет в Константинополе был совершенно несопоставим с авторитетом св. Пульхерии и покойного государя. Во-вторых, назвав св. Маркиана своим царем, святая августа и все остальные, видимо, наверняка опирались на некоторые безусловные для себя признаки избранности св. Маркиана Богом[917].

Сохранились очевидные свидетельства того, что Валентиниан III пытался всеми возможными способами воспрепятствовать воцарению св. Маркиана. Считая себя обесчещенным тем, что никто в Константинполе не справился с его мнением о новом кандидате, он вызвал к себе Аэция, с которым мы сталкивались выше, и потребовал от полководца немедленно начать войну против св. Маркиана. При всех своих личностных недостатках Аэций, выдающийся полководец и государственный ум, не мог не понять абсурдности этой идеи. Ему искренне симпатизировал св. Маркиан, в котором он легко обнаружил и здравый смысл, и храбрость. Это был идеальный союзник в войне с гуннами. Но напрасно Аэций просил императора выбросить из головы идею тотальной войны, от которой мог выиграть лишь Аттила, тот был непреклонен. И хотя сам св. Маркиан относился к государю Запада с чрезвычайным почтением и ставил его имя во всех текстах законов впереди себя, Валентиниан III демонстративно в период с 451 по 452 г. игнорировал св. Маркиана как августа и консула в своих актах. В конце концов сдался и он – сил противостоять Востоку у него просто не было[918].

Что можно сказать о новом царе? Он был безупречно честен, прямодушен, последователен в решениях, суров, немного грубоват и бескорыстен, физически силен и, несмотря на возраст, все еще по-мужски красив. Его отличала прямота характера и любовь к справедливости, что выглядело чем-то необычным на фоне распущенных нравов аристократов и столичных городов, но напоминало старые римские порядки, которые еще поддерживались в армии. Как христианин, св. Маркиан был благочестив по отношению к Богу и к людям. Он «считал богатством не то, что сберегается, и не то, что собирается от налогов в одно место, но единственно лишь то, что может помочь нуждающимся и обеспечит большую безопасность владеющих».