Новый Рим на Босфоре [publisher: SelfPub]

Нельзя не учесть также, что к тому времени отношения византийцев с армянами были далеко не дружественными. Армяне резко добивались независимости своей Церкви от митрополита Кесарии Каппадокийской, постоянно фрондировали с Константинопольской кафедрой, не признав некоторые послания в свой адрес со стороны самого св. Иоанна Златоуста. Да и политически не стремились под протекторат Византии[926].

Впрочем, по второму сценарию, армяне признавали все же над собой протекторат Римской империи, что, с одной стороны, не снимало вопроса о постепенном отходе к ним византийских областей, с другой – резко обостряло отношения с Персией. Едва ли это можно было назвать разумным шагом в условиях войны в Италии. Поэтому св. Маркиан заключил с Йезидегердом II антиармянский союз, но в действительности тайно уведомил восставших, что сохранит дружественный по отношению к ним нейтралитет.

Впоследствии эти события еще более охладит отношение к Константинополю. Однако субъективность этого суждения очевидна. Сасанидская Персия являлась в те годы одним из самых могущественных государств мира, а потому было совершенно нелепо предполагать, будто оно может быть разрушено одним ударом. И действительно, несмотря на локальные успехи и широко проявленный героизм, армянам так и не удалось добиться решительных побед. Более того, в 451 г., в битве на реке Тгума, армянское войско потерпело поражение, сам Вартан погиб вместе с 1036 храбрецами, не пожелавшими сдаваться в плен. Католикос Иосиф и некоторые епископы были отведены в Персию, где их казнили за измену. Далее, провоевав еще 2 года, стороны завершили войну ничьей. Армяне сохранили отеческую веру и собственные законы – царь Йезидегерд не решился далее проводить политику дехристианизации Армении, но остались под протекторатом Персии[927].

Как ни тяжело было внешнее положение Римского государства, внутренние неурядицы, вызванные двумя последними соборами и расколом Кафолической Церкви, казались еще тяжелее. После 449 г. могущественный Хрисафий фактически передал Диоскору все церкви Востока, и те склонили свои головы перед «фараоновой шапкой». А монастыри сделались притонами самых фанатичных евтихианцев. Городские судьи, префекты провинций и другие высшие должностные лица государства приняли постановления «Разбойного собора» как официальную религию и требовали от населения их неукоснительно точного соблюдения. Но сам Восток не был единомышленным: если Александрия склонялась к евтихианству, то Антиохия, естественно, к несторианству. Остальные епископы едва терпели тиранию Диоскора, мечтая поскорее избавиться от нее.