Избранные произведения. II том

— Тогда позволь мне удалиться.

Теперь он был просто вынужден предложить мне остаться, если не хотел совсем уж нарушить обычаи турецкой вежливости.

— Останься, эмир. Садись. Пусть Селим-ага тоже сядет. То, что я ему сообщу, ты тоже имеешь право узнать.

Мне пришлось вытащить запасные трубки. Разжигая их, я внимательно наблюдал за комендантом. Красный свет фонаря не давал возможности хорошо рассмотреть его лицо, но мне показалось, что его голос приобрел звучание, которое появляется обычно, когда язык начинает терять прежнюю легкость и говорить становится все труднее. Чувствовалось, что он уже принял «лекарства».

— Как ты думаешь, эфенди, макредж важный заключенный?

— Да.

— Ты прав. Поэтому меня очень беспокоит мысль, что ему, может быть, удастся убежать.

— Он же надежно заключен в тюрьме!

— Да. Но мне этого недостаточно. Селим-ага, я не буду спать эту ночь и схожу два, нет, три раза в тюрьму, чтобы удостовериться, что он действительно там.

— Господин, я сделаю это вместо тебя!

— Тогда ты, конечно, увидишь арестованного и перестанешь беспокоиться, но я-то все равно не смогу спать. Я сам схожу. Дай мне ключ!

— Ты понимаешь, господин, что ты меня обижаешь?

— Я не хочу тебя обижать, а просто хочу успокоиться. Анатоли кади аскери очень строгий человек. Мне накинут на шею шелковую веревку, если я упущу пленника.

Это делало наш план совершенно невозможным к осуществлению. Дело безвыходное? Я должен был быстро принять решение. Пока Селим-ага высказывал своему начальнику упрек, я поднялся и потихоньку вышел в коридор, где меня ждал Халеф.

— Принеси самого лучшего табаку. Вот тебе деньги, иди в дом, откуда ты меня увел, купи у хозяина то самое вино из Тюрбеди Хайдари, какое я пил.

— Сколько мне принести?

— Сосуд, в который войдут десять кружек, какие есть у хозяина. Он тебе одолжит такой сосуд.

— Мне внести питье дьявола прямо в комнату?

— Нет. Я сам возьму его потом из твоей комнаты. И башибузук не должен ничего знать. Дай ему бакшиш. Пусть он выйдет прогуляться сколько ему будет угодно. Он ведь может пойти к караульным, чтобы повидаться с тем баш-чаушем, с которым он завтра уедет…

Я вернулся как раз в тот момент, когда ага передавал коменданту ключ. Комендант засунул его за пояс и сказал мне:

— Ты знаешь, что макредж оказал сопротивление?

— Да. Он хотел сначала подкупить Селима, потом даже пытался лишить его жизни.

— Он за это заплатит!

— И еще, — прибавил Селим-ага, — когда я предложил ему вывернуть карманы, он этого не сделал.