Избранные произведения. II том
- Автор: Май Карл Фридрих
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Интернет-издание (компиляция)
- Переводчик: М. Курушин
- Жанр: Боевая фантастика
Электронная книга - «Избранные произведения. II том». Краткое содержание книги:
Содержание:
Кара бен-Немси (Восточный цикл)
Невольничий караван
Завещание Инки
Робер Сюркуф
— Это об этом человеке ты рассказывал, эфенди? — спросил его комендант.
Он кинул на меня короткий презрительный взгляд и ответил:
— Это он.
— Видишь? — обернулся ко мне комендант. — Макредж Мосула, которого ты должен знать, — свидетель твоей борьбы против мутасаррыфа.
— Он лжец!
Тут макредж повернул ко мне полностью свое лицо.
— Червь! — в ярости выдохнул он.
— Ты скоро узнаешь, какой я червь! — отвечал я спокойно.
— Я повторю: ты лжец. Ты ведь не видел, чтобы я направлял против войск мутасаррыфа свое оружие.
— Это видели другие.
— Но не ты! А комендант сказал, что ты видел это собственными глазами. Назови твоих свидетелей!
— Канониры рассказывали…
— Тогда они тоже солгали. Я с ними не воевал, не пролилось ни капли крови. Они со своими орудиями сдались совсем без сопротивления. И потом, когда вас окружили в Шейх-Ади, я попросил у Али-бея снисхождения к вам; вы должны благодарить исключительно меня, что вас не постреляли там всех без исключения. И из этого ты делаешь вывод, что я являюсь врагом мутасаррыфа?
— Ты напал на орудия и захватил их!
— В этом я сознаюсь!
— И ты будешь отвечать за это в Мосуле!
— О!
— Да. Мутеселлим задержит тебя и отправит в Мосул. Тебя и всех, кто сейчас с тобой. Есть лишь один способ, как спасти тебя и их.
— Какой?
Он подал знак, и три офицера отошли в сторону.
— Ты эмир из Франкистана, ведь немси являются франками, — заговорил макредж. — Я знаю, что ты находишься под защитой их консулов, и поэтому мы не можем тебя убить. Но ты совершил преступление, за которое полагается смертная казнь. Мы должны тебя послать через Мосул в Стамбул, где тебя совершенно определенно подвергнут этому наказанию.
Он сделал паузу. Похоже, ему было нелегко подбирать для выражения своей мысли нужные слова.
— Дальше! — бросил я.
— Правда, ты все-таки был любимцем мутасаррыфа, да и мутеселлим тоже отнесся к тебе благосклонно, значит, им обоим не хотелось бы, чтобы тебя ожидала столь печальная участь.
— Да вспомнит им это Аллах в их смертный час!
— Так вот! Поэтому возможно, что мы откажемся от дальнейшего рассмотрения этого дела, если…
— Ну, если…
— Если ты нам скажешь, сколько стоит жизнь эмира из Германистана.
— Совсем ничего!
— Ничего? Ты шутишь!
— Я абсолютно серьезен. Она ничего не стоит.
— Как это?
— Аллах может потребовать к себе на небо в любую минуту и эмира.
— Ты прав, жизнь находится в руках Аллаха, но это «имущество» следует сохранять и оберегать.
— Ты плохой мусульманин, иначе ты знал бы, что дороги человека запечатлены в Книге.
— И тем не менее человек может отказаться от своей жизни, если он во всем слушается Книги. Ты хочешь это сделать?
— Ну, хорошо, макредж. Как высоко оцениваешь ты свою собственную жизнь?
— По меньшей мере в десять тысяч пиастров.
— Тогда моя жизнь в десять тысяч раз ценнее. Скажи, как так получилось, что турок так низко оценивается?
Он посмотрел на меня с удивлением.
— Ты так богат?
— Да, ведь у меня такая дорогая жизнь.
— Тогда я думаю, что здесь, в Амадии, ты оценишь свою жизнь в двадцать тысяч пиастров.
— Естественно.
— И также жизнь твоего хаджи Линдсея-бея.
— Да.
— И десять тысяч за третьего.
— Это не слишком много.
— А слуга?
— Он храбрый и верный человек, который стоит столько же, что и другие.
— Значит, ты считаешь, он стоит тоже десять тысяч?
— Да.
— Ты сосчитал всю сумму?
— Шестьдесят тысяч пиастров. Так?
— Так. У вас есть с собою столько денег?
— Мы очень богаты, эфенди.
— Когда вы заплатите?
— Никогда!
Было воистину весело наблюдать за лицами обоих турок. Затем макредж спросил:
— Как это так?
— Я имею в виду, что родом я из страны, где царит справедливость. У османов же нет никакого другого закона, кроме их кошелька, и поэтому они торгуют справедливостью. Я не могу заплатить за жизнь, если у меня ее отнимают незаслуженно.
— Тогда ты ее потеряешь.
— Не думаю. Я не торгую своей жизнью, но знаю, как ее защитить, и умею это делать.
— Эфенди, это бесполезно!
— Почему?
— Твоя вина доказана, ты сам ее признал.
— Это ложь. Я не признавал никакой вины, а лишь сказал, что отнял у вас орудия. Это поступок, за который не наказывают.
— Это твое мнение. Значит, ты отказываешься согласиться с нашим предложением милосердия?