Сибирская эпопея

В глазах Витте значение и необходимость развития железнодорожного транспорта были столь велики, что не могло быть и речи о том, чтобы отдать такую важную стратегическую задачу на откуп одним лишь частникам. Бывший управляющий железнодорожной компании очень быстро превратился в ярого, принципиального критика безудержного либерализма, который был тогда в большой моде. По его мнению, политика, основанная на законе джунглей, дорого обошлась стране. Она поставила Россию на край финансовой пропасти; присущие ей хаос и беспорядочность лишили государство подлинной индустриальной политики, в которой оно столь нуждалось. Железнодорожная отрасль являлась общенациональным проектом, требующим надлежащего подхода.

Заняв свой пост в Петербурге, Сергей Витте обратил внимание на германский опыт, который произвел на него сильное впечатление. Канцлер Бисмарк, проводивший Real politik (реальная политика – нем.), дистанцировался от либерализма, господствовавшего, к примеру, в Великобритании. Авторитарное германское государство, отмеченное немалой печатью бюрократизма, само направляло экономическое и индустриальное развитие страны. Германия от этого лишь выиграла, являя в глазах Витте более легкий и привлекательный пример для подражания. Политика Бисмарка представлялась Витте также практическим осуществлением экономической теории Фридриха Листа, автора знаменитого труда «Национальная система политэкономии» (1841), критика Адама Смита: будучи большим либералом, он тем не менее выступал убежденным сторонником протекционистской фазы, необходимой для строительства экономики. Лист, также настаивавший на необходимости развития железных дорог, выступал за «воспитательный протекционизм», который позволял нарождающейся экономике занять свое место среди более мощных держав, открывая перед ней особый путь развития с учетом национальной истории и культуры и оберегая ее от мнимо-космополитичного духа, который на поверку оборачивался чистым меркантилизмом, что он ставил в упрек Адаму Смиту. Витте проявлял живой интерес к сочинению Листа и спорам вокруг него. Он прочел «Капитал» Маркса, многие положения которого показались ему даже заманчивыми, по его собственному признанию. Однако как истый либерал и консерватор он отвергал идею всеобщего огосударствления, к чему, по его мнению, неизбежно приводило марксистское учение, сознавая, какими последствиями это было чревато для такого общества, как российское. Он также ни на йоту не верил в исчезновение частной собственности, что, по его убеждению, «противно человеческой природе», а, напротив, полагал, что именно распространение права собственности на большее число обитателей России способно принести стране спокойствие и процветание. «Когда собственность становится привилегией меньшинства, грабеж становится мечтой большинства45», – заметил он. Это служило лишним поводом задуматься о наделении миллионов бедных крестьян новыми землями на востоке! Социализм же, который выступал для него эманацией протестантизма, был ядом для России.