Византия в эпоху иконоборчества

В конце концов стороны пришли к полному взаимному непониманию и сделали все для дискредитации друг друга. О происках папы уже писалось выше, но от него не отставал и св. Фотий. Узнав о той обиде, которую затаил на Николая I Лотарь Лотарингский за процесс в защиту его жены, патриарх втайне направил к королю посольство, которое предложило низложить папу, а взамен обещало признать (наконец-то!) императорское достоинство франка. Император Михаил III, который не очень сочувствовал этой идее, вынужденно согласился со своим патриархом, полностью подчинившись его авторитету и логике. Видимо, не последнюю роль сыграл тот довод св. Фотия, что римские священники, начавшие окормлять Болгарию, пичкают неофитов омерзительным, с точки зрения греков, Filioque, искажая церковный догмат[802].

В результате собравшиеся Великим постом 867 г. в Константинополе византийские епископы анафематствовали Римского епископа Николая I. Это было очень представительное собрание: на нем присутствовал сам царь, цезарь Василий Македонянин, множество епископов и сановников. Летом этого же года император отправил в Рим обвинительное послание в адрес папы и латинян. Примечательно, что позднее, на Соборе 869 г., завершившемся низвержением св. Фотия, некоторые участники Собора 867 г. бесстыдно уверяли, будто патриарх насильно обязывал их удостоверить соборные акты. Император Михаил III якобы в пьяном виде подписал приговор папе Николаю I по нашептыванию св. Фотия, а подпись Василия Македонянина вообще подложна (!). Конечно, это была наглая клевета[803].

Уведомление об анафематствовании папы направили и императору Западной империи Людовику II. Царь Михаил III официально согласился признать императорское достоинство «брата» взамен на низвержение папы Николая, и Людовик ответил решительным согласием[804]. Но 13 ноября 867 г. папа Николай I скончался, а его преемник папа Адриан II (867–872) смог вернуться к спорным вопросам нескоро. Только в июне 869 г. Римский собор осудил всех епископов — участников Константинопольского собора 867 г. и подтвердил прежнее осуждение св. Фотия[805]. В Кафолической Церкви возник новый раскол (вернее, раскол нового вида), который стал уже предвестником глобального расхождения Запада и Востока.