Владимир Шаров: по ту сторону истории [litres]

Амбивалентность, противоречивость и контрапункт во взглядах и творчестве Скрябина насквозь пронизывают изображение композитора у Шарова. И если Юрман обозначает как амбивалентность резкое несоответствие между мегаломанией Скрябина и его детской наивностью, то русские религиозные философы обращают внимание на напряженный конфликт между светлым и темным началами, между добром и злом, между божественными и сатанинскими идеями в мировоззрении Скрябина. В восприятии современников Скрябин одновременно является и Богом в своей «Божественной поэме», и Сатаной в своей «Сатанической поэме». Поэтому Алексей Лосев клеймит Скрябина за его грешный сатанизм и эротизм, объявляя ему анафему в конце эссе «Мировоззрение Скрябина» (1921): «Христианину грешно слушать Скрябина… За сатанистов не молятся. Их анафематствуют»629. Демоническая музыка Скрябина «звучит» и у Шарова. Кроме мессианской «Мистерии» автор выделяет и еще одно произведение Скрябина, которое де Сталь слушает с восторгом, – Девятую симфонию. Но почему Шаров говорит о Девятой симфонии Скрябина? Ведь такой нет… Однако это не ошибка автора, а опять-таки цитата из скрябинского мифа. Шаров опирается здесь на Георгия Флоровского, который сурово осуждает «Девятую симфонию» Скрябина, то есть Девятую сонату, его «черную мессу»630. Флоровский называет ее (со всеми остальными сатанинскими произведениями Скрябина) антитезой бетховенской Девятой симфонии.