Владимир Шаров: по ту сторону истории [litres]

Но каким образом рассказчик попадает в больницу? Роман структурирован как рассказ в рассказе, и история об Алеше и о его помещении в психиатрическую клинику обрамляет чудесные приключения де Сталь в России, восстанавливающие фантастическую генеалогию большевизма. Рамка повествования охватывает унылый мир позднего социализма: «Пейзаж был совершенно нежилой: едва кончились котлованы и неровные штабеля бетонных плит, пошли склады, гаражи, овощебазы – недалеко текла прежде судоходная Яуза, тут же проходила железная дорога, и все это по традиции лепилось вокруг»605. Рассказчик идет через череду распадающихся и незаконченных строек в клинику, где надеется найти исцеление от своей болезни. Его заболевание – временные «провалы памяти», которые угрожают превратиться в полную амнезию606. Чтобы противостоять потере памяти, рассказчик погружается в мемуаристику. Подобно «Синодику опальных» Ивана Грозного проект рассказчика является «Синодиком», в котором помянуты личные судьбы тех, кто ушел раньше своего времени. Алеша записывает жизнь людей и таким образом пытается увековечить не только память о них, но и память о разрушающемся – во время написания романа (с 1988 по 1991 год) – советском мире.

В этом смысле роман «До и во время» – книга о памяти и, в частности, об искаженной памяти. Но память рассказчика спутана не только вследствие болезни героя – она изначально искажена вследствие его ранних синестетических переживаний. Поэтому уже с самого начала читатель знает, что рассказчику доверяться нельзя. Поскольку роман посвящен большевикам, их изображение будет обманчивым, неправдоподобно великодушным и благосклонным, да и сам рассказчик понимает, что его чувства наивны. Но даже если Алеша – недостоверный повествователь, его долг записывать и запоминать истории людей. К концу романа герой понимает, что все обитатели психбольницы хотят получить место в его мемуарах. Для них Алеша начинает исполнять роль Христа, и больным кажется, что он их спасет, записывая дословно их жизнь. Они понимают, что это и будет их воскресением, а «выжить, спастись они могут только как целое», в религиозном всеединстве с другими больными607. И если в начале герой записывает воспоминания людей, чтобы сохранить свою память, то в конце его записи исполняют мессианскую роль памяти, которая буквально осуществит спасение душ. Таким образом, автор указывает на способ сохранения человека через письмо или даже воскрешения людей в федоровском смысле слова.