История инквизиции
- Автор: Ли Генри Чарльз
- Год: 2007
- Язык: русский
- Год: Эксмо
- ISBN: 978-5-699-20812-8
- Переводчик: А. В. Башкиров
- Жанр: История
Электронная книга - «История инквизиции». Краткое содержание книги:
Суровый Бернард Ко не всегда был столь жестокосерден. В 1246 году он осудил на пожизненное тюремное заключение Бернара Саббатье, еретика-рецидивиста, но, ввиду того что отец виновного, больной и престарелый, был хорошим католиком, сыну было разрешено остаться при отце до его смерти и кормить его своими трудами, под условием ношения крестов.
Было два вида тюремного заключения: строгое (murus structus, durrus или arctus) и смягченное (murus largus). Но в обоих случаях заключенный получал только хлеб и воду, содержался в одиночной камере и не мог ни с кем иметь сношений из боязни, чтобы его не совратили другие или он других. Впрочем, последнее правило соблюдалось нестрого, ибо около 1306 года Жоффруа д'Абли отмечает как злоупотребление посещения заключенных духовными и мирянами обоего пола. Допускались свидания супругов, если они оба были заключены или даже если только один из них содержался в тюрьме. В конце XIV века Эмерик допускает, что можно разрешать свидания с заключенными ревностным католикам, но он запрещает свидания женщинам и простому народу, так как, добавляет он, обращенные очень склонны к возврату в ересь, очень способны заражать других и вообще кончают костром.
Лица, подвергнутые простому аресту, murus largus, могли, если вели себя хорошо, выходить на короткое время в коридоры, где им удавалось иногда обменяться несколькими словами и входить в сношение с внешним миром. Кардиналы, посетившие тюрьму Каркассона и предписавшие меры, смягчающие ее строгости, приказали оказывать снисхождение людям старым и слабым. Заключенный в murus strictus содержался в ножных оковах в узкой и темной камере; часто он был прикован еще к стене. Это наказание налагалось на тех, преступные деяния которых носили характер соблазна, или на тех, кто нарушал присягу, дав неполное признание; но это всецело зависело от усмотрения инквизитора. Я встретил под 1328 год случай, где еретик был приговорен к murus strictissimus, в ручных и ножных оковах. Если виновные принадлежали к монашескому ордену, то обыкновенно наказание сохранялось в тайне, и осужденный заключался в тюрьму монастыря своего ордена; для этого при монастырях обыкновенно имелись одиночные камеры, где условия содержания были не лучше, чем в епископских тюрьмах. Жанна, вдова де ла Тур, монахиня из Леспенасс, причастная к ересям катаров и вальденсов и нарушившая присягу при принесении сознания, была приговорена в 1246 году к одиночному заключению в тюрьме при своем монастыре; никто не должен был проникать к ней, никто не мог ее видеть, пищу передавали ей через нарочно устроенную форточку. Это была могила живых, известная под именем in расе.[113]
Когда не заботились о том, чтобы проявлять строгость по отношению к заключенным, то она неизбежно уменьшалась. Так, из разных отдельно рассеянных в различных делах заметок мы видим, что узники поддерживали довольно частые сношения как между собой, так и с внешним миром; однако страже предписывалось не допускать никаких сношений, которые могли бы ожесточить сердца заключенных или отвратить их от полного признания.
Само тюремное начальство не заботилось о том, чтобы облегчить участь заключенных. Сеньоры, имевшие судебную власть, и города, обязанные содержать тюрьмы, смотрели на них как на тяжелое бремя. Когда попадал в тюрьму должник, то хотя закон ограничивал его задержание сорока днями и предписывал давать ему приличный стол, однако все это обыкновенно игнорировалось, так как чем хуже содержали его, тем больше он старался заплатить долг и выйти скорее на свободу. Виновным же узникам давали только хлеб и воду; если они умирали от истощения, то меньше было расходу.
В колодках. Иллюстрация XIX в.
Заключенный, имевший деньги и друзей, мог, конечно, добиться лучшего обращения; но для еретиков это было почти невозможно, так как имущество их было конфисковано и было опасно всякое малейшее проявление участия к ним.
Огромное число узников, вследствие энергичных действий инквизиции Лангедока, выдвинуло трудный вопрос о постройке и содержании новых тюрем. В принципе, эта обязанность падала на епископов, бездеятельность которых в отношении еретиков была выкуплена энергией монахов; епископы на Тулузском соборе в 1229 году соглашались с этим с той оговоркой, что содержание богатых еретиков должно падать на тех, кто пользовался доходами с их конфискованных имуществ. Однако это бремя стало настолько тяжело, что на Нарбоннском соборе 1244 года они предложили употреблять на сооружение и содержание тюрем кающихся, которые, не будь нового папского декрета, отправились бы с крестоносцами в Св. Землю. Следовало опасаться, говорили они, чтобы "прелаты не были чересчур обременены неимущими обращенными и не оказались бы не в состоянии содержать их ввиду их многочисленности". Два года спустя в Безье они заявили, что постройка и содержание тюрем должны ложиться на тех, кто пользовался доходами от конфискаций, и что можно было прибавить к этому штрафы, налагаемые инквизиторами. Это было довольно основательно; но монахи иначе смотрели на это.
113
Суровость тюремного заключения в монастырях, называемого in расе или vade in расет, была такова, что подвергшиеся ей быстро умирали в агонии отчаяния. В 1350 г. тулузский архиепископ просил короля Иоанна велеть смягчить суровость заточения, и король, вследствие этого, издал указ, в силу которого настоятель монастыря был должен два раза в месяц навещать и утешать заключенного; последнему же, кроме этого, предоставлялось право просить, чтобы два раза в месяц его навещали монахи. Это незначительное смягчение грубых обычаев показалось столь позорным доминиканцам и францисканцам, что они обратились к Папе Клименту VI с просьбой восстановить старый порядок. Папа отказал им Английский закон той же эпохи запрещает заковывать узников в цепи.