Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть I: 1878 – лето 1907 года

А. В. Островский цитирует хранящиеся в бывшем ГФ ИМ Л воспоминания командира «красной сотни» чиатурских повстанцев, утверждавшего, что к организации отряда приступили по инициативе Сосо[674]. Это очень важное свидетельство, хотя по одной цитате сложно оценить, что Джугашвили действительно мог совершить, а что ему приписано. Помимо этого, пока не нашлось ни одного конкретного свидетельства, что Коба на месте руководил восставшими, ни одного такого рода эпизода, исходящего от непосредственных участников с большевистской сторонь[675]. Кстати, никто из них, соратников, ни разу не описал его с оружием в руках. Воспоминания оставляют впечатление, что он был занят только литературной и агитационной работой. С противоположной стороны, от меньшевиков, напротив, звучали обвинения в терроризме и масштабном бандитизме, находившиеся в странном диссонансе с шедшими оттуда же утверждениями, будто ни Коба, ни большевики в целом не играли в Грузии никакой роли и не имели отношения к развернувшимся в 1905 г. революционным выступлениям.

Иосиф Иремашвили утверждал, что большевики проповедовали террор, а меньшевики будто бы считали, что «идея социалистической демократии не должна быть запятнана убийствами и кровью»; что Кобу «воодушевляли силовые методы Ленина», грузинские большевики «к цели шли путем устранения политических врагов» и «исполнение мести они видели только в убийстве». На Кобу Иремашвили возлагал вину за убийство поэта князя Ильи Чавчавадзе, называя это «программной необходимостью» для большевиков[676]. «Большинство населения Грузии было знакомо и поддерживало социалистические идеи. Социал-демократическая меньшевистская партия через несколько лет смогла бы вовлечь народ в политические явления. Грузины отступили от большевистских методов. Неоправданная средневековая террористическая программа и идея вооруженного восстания были для населения слишком чуждыми. Наподобие европейских стран народ собрался вокруг социал-демократических организаций, которые хотели упрочить политическую демократию и независимость Грузии»[677]. Чтобы определить цену риторики Иремашвили, нет даже особой нужды вспоминать, что меньшевистская конференция в Женеве в мае 1905 г. приняла резолюцию «О вооруженном восстании», преамбула которой гласила: «Ставя себе задачей подготовлять массы к восстанию, социал-демократия стремится подчинить его своему влиянию и руководству и использовать в интересах рабочего класса», далее следовал перечень мер, которые могут «приблизить момент восстания»[678], а Ной Жордания на IV съезде РСДРП утверждал, что в руководстве восстанием большевики плелись в хвосте у меньшевиков[679]. Текст Иремашвили просто нелеп и алогичен, что связано, очевидно, не только с личностью автора, но и с тем, что книга его носила ярко выраженный пропагандистский характер, она была издана в Берлине в 1932 г., а автор, по выражению Л. Д. Троцкого, стал «чем-то вроде национал-социалиста»[680], только – следует уточнить дефиницию Троцкого – в форме национализма грузинского.