Шпион и предатель. Самая громкая шпионская история времен холодной войны
- Автор: Макинтайр Бен
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: АСТ, Corpus
- ISBN: 978-5-17-132694-4
- Переводчик: Татьяна Александровна Азаркович
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Шпион и предатель. Самая громкая шпионская история времен холодной войны». Краткое содержание книги:
В книге «Шпион и предатель», основанной в числе прочего на интервью с Гордиевским, британский писатель и историк Бен Макинтайр пытается разобраться, что заставило этого человека, столь глубоко укорененного в системе, восстать против нее.
Бромхед — высокий, красивый, безукоризненно одетый, всегда готовый пошутить и выпить, — очень скоро сделался знакомой фигурой в копенгагенских дипломатических кругах. Сам он свою подпольную работу называл «шатанием без дела».
Ричард Бромхед принадлежал к числу тех англичан, которые изо всех сил стараются казаться гораздо глупее, чем они есть на самом деле. Это был весьма виртуозный разведчик.
Едва приехав в Копенгаген, Бромхед вознамерился превратить жизнь своих советских противников в каторгу. с этой целью он начал действовать сообща с заместителем главы ПЕТ — склонным к юмору юристом Йорном Бруном, который «обожал активно досаждать дипломатам и прочим сотрудникам из соцлагеря, особенно русским, такими способами, которые практически не требовали финансовых затрат и почти не поддавались обнаружению». Для участия в «дразнительских операциях» (как называл их Бромхед) Брун отдал в его распоряжение двух своих лучших сотрудников — Йенса Эриксена и Винтера Клаусена. «Йенс был коротышка с длинными светлыми усами. А Винтер — великан, настоящий шкаф. Я прозвал их Астериксом и Обеликсом. Мы с ними страсть как поладили».)
Одной из их любимых мишеней стал кагэбэшник по фамилии Братцев. Стоило только этому человеку войти в копенгагенский универмаг, как Клаусен проникал в трансляционную рубку и объявлял на весь магазин: «Господин Братцев из КГБ, вас просят подойти к окошку справочного бюро». После третьего такого вызова КГБ отправил Братцева обратно в Москву. Другой жертвой стал рьяный молодой сотрудник резидентуры, пытавшийся завербовать датского парламентария, который тут же доложил обо всем в ПЕТ. «Этот депутат жил в городке в двух часах езды от Копенгагена. Мы обычно просили его позвонить русскому и сказать: „Приезжайте немедленно, мне нужно сообщить вам нечто страшно важное“. Русский ехал к депутату, тот поил его водкой и скармливал ему всякую чушь. Потом русский ехал обратно, сильно под мухой, писал длиннющий отчет для КГБ и, наконец, в шесть утра ложился спать. А в девять ему опять звонил депутат и говорил: „Приезжайте немедленно, мне нужно сообщить вам нечто страшно важное“. Наконец, у русского случился нервный срыв, и он бросил это дело. Ха-ха! Датчане были большие молодцы».
Гордиевскому выдали визу. Бромхеду в МИ-6 поручили подобраться к новичку поближе и, когда наступит подходящий момент, прозондировать его. ПЕТ следовало держать в курсе событий, однако было решено, что это дело будет вести в Дании сама МИ-6.
Олег и Елена Гордиевские прилетели в Копенгаген 11 октября 1972 года. Они как будто вернулись домой. А из зала прилета за ними по пятам незаметно проследовал тайный агент великанского роста по прозвищу Обеликс.
В новой роли сотрудника политической разведки от Гордиевского требовалось уже не курировать нелегалов, а активно добывать разведданные и подрывать работу западных институтов. Говоря практическим языком, он должен был выискивать потенциальных шпионов, агентов и осведомителей, пестовать их, вербовать и затем вести. Такие люди могли найтись среди датских правительственных чиновников, политиков на выборных должностях, профсоюзных деятелей, дипломатов, предпринимателей, журналистов и вообще всех, кто имел доступ к сведениям, представлявшим интерес для Советского Союза. Особенной удачей было бы найти таких людей в недрах датской разведки. Как и в других западных странах, в Дании имелось небольшое количество пламенных коммунистов, готовых выполнять приказы из Москвы. Другие охотно променяли бы секреты на деньги (этот лучший смазочный материал для сложной машины шпионажа) или поддались бы на иные формы убеждения, принуждения или поощрения. Кроме того, сотрудникам линии ПР полагалось предпринимать «активные меры» для воздействия на общественное мнение, при необходимости сеять дезинформацию, поддерживать людей, имеющих влияние на общественное мнение, тех, кто симпатизирует Москве, и размещать в печати публикации, рисующие Советский Союз в выгодном (часто ложном) свете. КГБ давно овладел неприглядным ремеслом фабрикации «заведомо ложных сообщений». Согласно кагэбэшной таксономии, иностранцы, с которыми контактировали советские службисты, подразделялись на группы в порядке значимости: выше прочих ценился «агент» — человек, сознательно работавший на КГБ, обычно из идейных или финансовых соображений; ступенью ниже стоял «доверительный контакт», или негласный осведомитель, — человек, сочувствующий советскому строю и желающий тайно помогать, но не сознающий, что его дружелюбный знакомый из советского посольства работает на КГБ. Еще ниже стояли многочисленные открытые осведомители и «объекты разработки» — люди, с которыми Гордиевский в своей официальной роли второго секретаря периодически встречался в связи с рабочими делами. Конечно, существовала огромная пропасть между негласным осведомителем, который, возможно, всего лишь охотно шел на контакт и проявлял симпатии к СССР, и шпионом, готовым предать собственную страну. И все же иногда люди переходили с одной ступени на другую.