Шпион и предатель. Самая громкая шпионская история времен холодной войны
- Автор: Макинтайр Бен
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: АСТ, Corpus
- ISBN: 978-5-17-132694-4
- Переводчик: Татьяна Александровна Азаркович
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Шпион и предатель. Самая громкая шпионская история времен холодной войны». Краткое содержание книги:
В книге «Шпион и предатель», основанной в числе прочего на интервью с Гордиевским, британский писатель и историк Бен Макинтайр пытается разобраться, что заставило этого человека, столь глубоко укорененного в системе, восстать против нее.
«Передо мной было суровое, но совсем не неприятное лицо. Человек это был явно упрямый и закаленный, и я не представляю, как — даже в тех обстоятельствах, что описывались в лондонском донесении, — кому-то могло прийти в голову, что он гей. В любом случае он не выглядел человеком, к которому западной разведке будет легко подступиться». Подобно многим другим представителям своего поколения и класса, Бромхед полагал, будто все геи ведут себя и выглядят так, что это сразу выдает их с головой.
Их первая личная встреча произошла в краснокирпичном здании копенгагенской мэрии (Radhus) на открытии художественной выставки. Бромхед знал, что там будет советская делегация. Как завсегдатай «дипломатического ланч-клуба», где вращались вперемешку настоящие дипломаты и тайные шпионы, он уже завел знакомства с несколькими советскими чиновниками. «Я довольно близко сошелся с одним жутким коротышкой, он был родом из Иркутска, бедолага». Бромхед заметил этого низкорослого иркутянина в группе советских дипломатов, среди которых был и Гордиевский, и ринулся к ним. «Без излишней назойливости, приветствуя всех сразу, я сумел адресовать это общее приветствие и Олегу. Я не стал спрашивать, как его зовут, а сам он не назвался».
У них завязался сбивчивый разговор об искусстве. «Стоило Олегу заговорить, как вся его суровость пропала, — вспоминал потом Бромхед. — Он оказался улыбчивым, и улыбка у него была настоящая, не фальшивая, как часто бывает у кагэбэшников. Этот новичок держался естественно и, похоже, искренне радовался жизни. Он мне сразу понравился».
Бромхед доложил в Лондон, что контакт с объектом установлен. Главной трудностью оказалось собственно общение. Бромхед позабыл почти весь свой русский, по-датски знал всего горсточку слов, знания немецкого тоже катастрофически не хватало: тот язык, на котором он понукал немецких военнопленных, в данных обстоятельствах ему никак не годился. А Гордиевский, прекрасно говоривший по-немецки и по-датски, совсем не знал английского. «С горем пополам мы друг друга понимали», — говорил Бромхед.
Советское, британское и американское посольства соседствовали, образуя странный дипломатический треугольник. Разделяло их кладбище. Невзирая на стужу холодной войны, между советскими и западными дипломатами происходило довольно активное общение, и в течение следующих недель Бромхеду удалось напроситься на несколько встреч, где присутствовал Гордиевский. «Завидев друг друга на дипломатическом приеме, мы кивали друг другу поверх чужих голов».
Вербовка разведчика из стана противника требовала особенно сложных па-де-де. Чересчур откровенная попытка сближения отпугнула бы Гордиевского, а слишком деликатный сигнал мог бы просто остаться незамеченным. В МИ-6 гадали: хватит ли Бромхеду ловкости и изящества, чтобы исполнить столь хитроумный танец. «Он был очень общительным, но вел себя немножко как слон в посудной лавке, к тому же его хорошо знали в советском посольстве — и распознали в нем агента МИ-6». Бромхед же в типичной для него манере просто решил сам устроить вечеринку — и пригласил Гордиевского вместе с другими советскими чиновниками. «От ПЕТ была девушка, игравшая в бадминтон. Они подумали, что, может быть, у этой девушки и Гордиевского найдутся общие интересы». Лене Коппен училась на зубного врача, впоследствии она стала чемпионкой мира по бадминтону в женском одиночном разряде. Она была очень хорошенькая и совершенно не подозревала, что ее используют как приманку. По словам одного оперативника из МИ-6, сам подход «не задумывался как сексуальная ловушка». Но если Гордиевский все же окажется гетеросексуалом, а бадминтон приведет к постели, то тем лучше. Однако ничего не вышло. Гордиевский выпил пару бокалов, перебросился с Коппен несколькими короткими незначительными фразами и откланялся. Как и предсказывал Бромхед, этот русский оказался дружелюбным, но совершенно неприступным — и в социальном, и в спортивном, и в сексуальном отношении.
А в Лондоне советским отделом теперь заведовал Джеффри Гаскотт. Он обсудил дело Санбима — Солнечного Лучика — с Майком Стоуксом, высокопоставленным сотрудником разведки, который вел дело Олега Пеньковского — самого успешного на тот момент советского шпиона, работавшего на Запад. Пеньковский был полковником ГРУ — военного аналога КГБ. В течение двух лет, начиная с 1960-го, находясь под совместной опекой МИ-6 и ЦРУ, он поставлял своим кураторам в Москве разведданные научного и военного характера. В числе прочего он сообщил о размещении советских ракет на Кубе, и эта информация позволила президенту США Джону Ф. Кеннеди одержать верх во время Карибского кризиса. В октябре 1962 года Пеньковского поймали, арестовали, допросили в КГБ, а в мае 1963 года расстреляли. Стоукс был «внушительной, в физическом смысле слова, фигурой» и очень много знал о вербовке и ведении советских шпионов. Сообща Стоукс и Гаскотт разработали амбициозный план: устроить Гордиевскому «проверку на вшивость» и выведать его симпатии.