Электронная книга - «Серый пепел и снег (СИ)». Краткое содержание книги:
Выскользнув из-за стола, не забыв про грязную тарелку, радостный Италия поскакал на кухню, надеясь лично поблагодарить повара за угощение.
Кухня оказалась пуста. Япония уже спал наверху или ушёл домой.
Улыбка мгновенно сползла с лица Италии. Он безрадостно закинул посуду в посудомоечную машинку, подбадривая себя мыслью о завтрашнем дне. Ничего, поблагодарит повара в следующий раз.
Одолжив у Германии старый зонтик, которым он уже давно не пользовался, а хранил, потому что выкинуть жалко, Феличиано отправился к себе. Домой.
Комментарий к 17. Флешбэк
Спасибо всем, кто меня читает! Отдельное спасибо пользователю Владыка-2000.
========== 18. ==========
Иван заворочался, в нос ударил резкий запах спиртного. В голову закрались мысли о чудовище. О страшном линяющем чудовище, что дышало ему в затылок.
— Чем воняет? Гил?! Т-ты сдох, что ли?
Россия настороженно потыкал предполагаемый труп. Гилберт был ещё жив.
Заметив лежащую рядом с ним волшебную коробочку, Иван осторожно взял её. Случайно нажал пальцем кнопку включения. Увидев переписки с не пойми кем или чем, Иван сразу понял, в чём было дело.
— Ты приревновал меня?
— Брагинский, дай поспать, — просипело чудовище.
Иван включил лампу с абажуром на длинной ножке, что стояла возле кровати. Засыпая, Россия любил смотреть на неё. Не зря же перетащил его из коридора в комнату. Странное светило успокаивало его. При включении лампы юбочка абажура выглядела красиво и загадочно. Точно снег, что пошёл в начале июня. Об этом говорило сочетание холодных цветов с летними.
Гилберт заворочался. В чёлке виднелось парочка чёрных прядей, а несло от него, как от ликёро-водочного завода, даже глаза заслезились. Россия замахал рукой. От рези в глазах не удалось избавиться, но хоть дышать стало легче. Гилберт открыл глаза, посмотрел на Россию и снова уснул.
— Как скажешь, — Иван прилёг рядом, не став выключать свет, ведь без него он не смог бы как следует рассмотреть пьяную ночную бабочку, — не боишься, что я отымею тебя, как в сорок пятом?
— Не прижимайся, ты меня смущаешь, — пропыхтел Байльшмидт точно во сне.
— Да ладно тебе, я просто выполняю свою работу.
— Какую это? — невнятно промычал Гилберт. Фантазия России помогала вести монолог.
— Телохранителя, — Брагинский ляпнул первое, что пришло в голову. Это слово так и болталось на языке, просясь наружу. — Спасаю тебя от холода.
— Я не мёрзну, мне наоборот жарко.
Гилберт перевернулся на спину. Чёрная майка задралась, оголяя солидный пресс. Иван звучно кашлянул. В горле запершило. Гилберт повернулся к нему спиной. Он точно спал или притворялся? Может, рассольчика принести?
Ладонь Брагинского перекочевала на бедро Гилберта. Дивясь его легкомыслию, Россия воспользовался шансом и лёг ближе. О да, Гилберт был прекрасен, вот только эти волосы портили всю картину его невинности. Надо было с этим что-то делать.
Россия взял ножницы. Чик-чик. Минус чёрная прядь. Чик-чик. Ещё одна. Чик-чик. И ещё. С каждой минутой Гилберт становился всё краше.
***
Гилберт проснулся к обеду. Голова трещала, во рту была Сахара, в желудке — пропасть глубиной с Марианскую впадину. С одной стороны, ему было плохо, а с другой, бывало и хуже. Вспомнить хоть случай, когда Франциск пытался разбудить его поцелуем. За что получил в дыню.
Стоило подумать о еде, как пустой желудок дал о себе знать. Гилберт спустился на кухню. Заглянул в холодильник. Молоко, яйца, сыр. О! минералочка. Утолив жажду, Гилберт почапал в ванную, чтобы умыться. Холодная водичка хорошо бодрила, особенно по утрам.
Мысль о Брагинском зловредным червём закралась в голову. Гилберт заметил одежду на батарее и вспомнил, как застал чудо в перьях за стиркой.
— Что это? — спросил Гилберт.
— Это моё! Я решил постираться. — радостно сообщил Иван.
Гилберт косо посмотреть на таз, стоявший на стиральной машине. Россия, это сейчас серьезно? На дворе двадцать первый век! Какие постирушки в тазиках и вёдрах?! Если бы не амнезия, Гилберт не побоялся бы высказать ему это в лицо.
Но самое комичное, что Россия, он такой и есть. Привык всё делать по старинке. Овощи и мясо на суп вручную крошил, хотя была электрорезка. Но она ему не нравилась, видите ли, вкус убивала и крошила слишком мелко. Пельмени он сам лепил, а ведь куда проще пойти и купить пакетик-два готовых пельмешек в магазине. Но Иван снова негодовал, видите ли, в магазинных мяса мало кладут. Он даже полы не мыл специальным средством, а просто хлорку разводил с какой-то дрянью и бегал по углам с тряпкой. Потом корзинку в руки и в лес. Магазинный джем? Зачем?! Лучше полдня убить за ягодой, прийти домой — весь искусанный и ободранный — и ещё час убить на то, чтобы перетереть ягоды с сахаром и сварить варенье.
— О господи! Деревенщина, — любя буркнул Байльшмидт. — Вот же машинка стоит, специально для этого.
Гилберт вылил таз и закинул вещи в машинку. Иван вздрогнул, когда машинка загудела и начался набор воды. Он сел на пол, с интересом наблюдая, что же там происходило, внутри этой странной штуковины с его вещами.
Гилберт хотел что-то сказать. Правда, хотел… «Не сиди на полу! Простынешь» или, может, «Смотри! Сейчас барабан начнёт крутиться». Забыл. Потрепал Россию по голове и вышел. «Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало» — вот подходящие слова, застрявшие в горле.
Гилберт посмотрел в запотевшее зеркало. Собственное отражение его не обрадовало. В чёлке виднелись две проплешины, на месте которых были чёрные пряди. Сам он их обстричь не мог. Жалко, и смотрелось некрасиво. Через три секунды осознания на весь дом пронеслось по комнатам:
— Брагинский!
Ответа не последовало, похоже, России не было дома.
***
Пролежав до утра с вонючкой под боком, Иван решил прогуляться. Подышать свежим воздухом. И заблудился.
Россия битый час плутал кругами, пытаясь выйти к дому. На самом издыхание он столкнулся с Германией. Прям не страна, а двор проходной! И чего все шастают именно по его территории?!
— Куда прёшся, о!.. — Брагинский осекся. — О!
Мужчина поправил галстук и зыркнул на него так, будто хотел покусать. Эти скулы, этот подбородок, а глаза…
«Немецкая овчарка», — всплыло в ивановой голове столь несуразное сравнение.
Иван поежился, крепче запахивая шинель. Сердце застучало быстрее. Волнение закралось в душу.
Россия не любил случайные встречи и собак тоже не любил. Слишком шумные и непоседливые животные. То ли дело котики! Милейшие создания на планете.
— Россия…
Лицо у мужчины больно знакомое, но Россия никак не мог вспомнить, где они виделись. Но раз человек сам позвал его, значит, они были знакомы. Возможно, дружили.
— Я тут это… Заблудился. Можешь отвести меня домой?
Вопрос застал знакомца врасплох. «Ты здоров?» — читалось на его лице. Иван не знал, стоило ли обратить ситуацию в шутку или было уже поздно. Сердце забилось чаще. Россия испугался, что его секрет раскроют. Тогда Гилберт накричит на него и оставит без завтрака. «Хрен тебе, коммуняка! Будешь знать, как мою роскошную шевелюру трогать!» Да, так бы он и сказал, поднеся кукиш к носу Ивана.
— Не опохмелился с утра? Я Германия. А ты Россия. Гилберт у тебя?
Россия замялся, не зная, на какой вопрос нужно ответить, а какой был риторическим.
— Д-да, наверное, — неуверенно пропыхтел Россия.
— Ещё не вернулся, значит, — Германия снова подправил галстук. — Идём.
Россия стоял пнём. Германия пугал его своим басистым голосом. Такому только учителем физкультуры работать или регулировщиком.
Германия взял его за руку и потащил за собой. Россия хоть и был против подобного к себе обращения, но упираться не стал. Надеялся, что его отведут к дому. В голове снова всплыли странные фрагменты, где он, Гилберт и блондинчик пили пиво в баре. Телевизор показывал футбол. Они делали ставки, каждый на свою команду. Россия проиграл и оплатил за всеми счёт.