Электронная книга - «Серый пепел и снег (СИ)». Краткое содержание книги:
— Мне нужно в туалет, — невесело пробурчал Брагинский.
— Давай, только не задерживайся.
***
Быстро — это не про русских, и Байльшмидт в который раз в этом убедился. «Где только этого засранца черти носят?!» Гилберт бросил взгляд в зал, где сразу же нашёл Испанию с Францией, и направился к ним. Пока все не собрались, собрание не начнётся, а не хватало только Канады.
— Привет, ребят!
— Бонжур! — Франция без всякого стыда расцеловал старого друга в румяные щеки. — А где твоя, — он прислонил ладонь к губам, игриво хохотнув, — дама? Не пойдёшь к нему?
— Если бы на месте России был Романо, я бы обязательно пошёл к нему, — поддержал друга Испания. — Никогда бы не подумал, что вы и на саммиты вместе ездите.
— Антонио, я ведь тебе уже говорил, они просто любовники. Кроме секса их больше ничего не связывает, — Франциск прикусил язык, вспомнив реакцию Ивана на слова Байльшмидта касательно их отношений. — Правда, Россия думает иначе.
Дождавшись, пока курицы-болтушки замолкли, Байльшмидт наконец протянул руку.
— И тебе привет, Франц. Тони, не знал, что ты с Романо даже в туалет ходишь. Бедный пацан, нигде от тебя покоя нет. Вообще я редко езжу на саммиты, но сейчас особый случай, так что Великий решил почтить вас своим присутствием. А если вы и дальше будете думать невесть что и сочинять то, чего нет, — Гилберт одарил друзей грозным взглядом, — это будет последний саммит в вашей жизни.
— О-хо-хо, — хохотнул Франциск. — Ты нам угрожаешь? Не боишься, что сразу же после этого мы побежим и всем всё расскажем? Ты же знаешь, у меня большой опыт в подобных делах, да и с доверенностью всё шарман. Правда или вымысел — неважно! Проглотят, не поперхнутся.
— Романо такой милый, когда сидит на горшочке, — с вожделением бормотал Антонио, утопая в реке фантазий.
— Господи, с кем я общаюсь?! Шантажист и псих-извращенец! Вам самим не стыдно? Мы с Россией просто друзья, и вообще… он с Людвигом мутит, ты же мне сам видео отправил, Тони. Не хочу мешать счастью брата.
Байльшмидт был раздражён и зол на друзей. Нашли же время, чтобы расчесать старую рану. Он бы уже давно съездил обоим по морде, если бы не вековая дружба. И не до них сейчас. Гилберт волновался за Ивана.
— Ага! — воскликнул Франциск, направив указательный палец на Гилберта. — Значит, теперь ты признаёшься, что Германия встречается с Россией? Они случаем не затевают ничего дурного? Вечером, у меня маникюр, потом свидания и свидание… два свидания, получается.
Гилберт схватил со стола половинку груши и начал жевать, лишь бы не отвечать на их абсурдные вопросы. Франциск понял намёк и быстро переключился с одной темы на другую.
Вспомнив о телефоне и вероятности того, что, если России понадобится помощь, он позвонил бы или прислал смс, Гилберт отошёл в сторонку, незаметно вынув из кармана злосчастное устройство. И тут же щёлкнул себя по лбу. Он же всегда отключал гаджеты на саммитах и самолично забрал у Ивана «волшебную коробочку»
Гилберт вернулся в компанию друзей. Франция рассказывал весьма увлекательную историю о своём последнем похождении к мадам Фуфу.
— … Я едва сдерживаю стон, — выдохнул Франциск, имитируя речь девушки.
— Я едва сдерживаю блевотину, — Гилберт скорчил недовольную гримасу. Со стороны Франциска было бы очень любезно пропустить пикантные подробности.
Байльшмидт сжал бокал.
«И куда Россия пропал?!» — Гилберт строил в голове план наказаний русского. — «Схватил бы за горло, хорошенько встряхнул, чтоб объяснения посыпались, как из ведра. Опровергнуть их не проблема… раздел, пожарил и съел, как картошечку».
— Картошечка, — повторил Байльшмидт, сдерживая смех.
— Картошечка? — Франция застыл, не понимая, к кому он обратился.
— Как мило! А мой Романо меня только ублюдком, извращенцем и придурком называет, — улыбка, растянувшаяся до самых ушей, быстро спала с лица Испании. — Кстати… он никогда не просил меня что-то принести ему в душ. Никогда… Неужто он мне не доверяет?
— Я на минуту, — сунув полупустой бокал Антонио, Гилберт направился к двери. — Без нас не начинать, поняли?!
— Что это с ним? — спросил Франциск, повернувшись к Испании.
— Да вроде всё как всегда. По зову сердца и междуножного органа побежал к возлюбленному.
— А бамбини Ловино прав… Ты и правда извращенец, — заключил Франциск
***
Пробегая по коридору, Гилберт заметил Россию на диване возле окна напротив туалета. Богатая постенница в цветастых горшках спрятала его, превратив место в надёжное укрытие. Только не для такого матерого охотника, как Гилберт.
— И что ты устроил?
— Мне страшно, — Иван съёжился, не поднимая взгляд на Гилберта. — Не хочу туда возвращаться.
— Чего это?
Иван пожал плечами. Гилберт взметнул руками, хотел отчитать его по полной программе, да слова все растерял. Он был готов к многому: от пьянки до снимания голого Франции со стола, — но не подготовился к подбадриванию коллег.
— Мне тоже было страшно, когда ты ушёл и не вернулся.
— Я бы вернулся. За тобой, — голос России звучал, как мертвый рояль, растерявший половину клавиш с костылем вместо ноги и со сломанной крышкой. Несмотря на все свои травмы, умелые пальцы пианиста на мгновение возвращали к жизни давно почивший инструмент.
Среди пышной растительности Гилберт заметил маленькую пчёлку, прокравшуюся к бутонам через окно. Она неторопливо перелетала от цветка к цветку, делая два дела одновременно: сбор нектара и опыление. Гилберт улыбнулся, перед глазами всплыла история двухлетней давности.
Тогда Россия работал в огороде, Великий, естественно, помогал ему, не вставая с мягкой травки под тенистой яблоней. Домой они вернулись только вечером. Иван наклонился к Гилберту, у того чуть сердце не выпрыгнуло — когда на тебя смотрят такими глазами, жди беды, — и прошептал:
— Посмотри, что у меня там, — Иван снял футболку, обнажая спину, — по-моему, пчела ужалила.
Великий не шибко разбирался в укусах насекомых, но просьбу Брагинского невозможно было проигнорировать. На плече вздулся красный волдырь, о чём он сообщил Ивану.
— Подожди, я посмотрю в аптечке какую-нибудь мазь, — сообщил Байльшмидт, прекрасно зная, что в аптечке не было крема даже от комариных укусов.
Брагинский кивнул и пошёл на кухню глотнуть водички, а то весь день на жаре впахивал, пока кое-кто дрых под деревом с лопухом на роже.
Гилберт, недолго думая, позвонил ближневосточному соседу-барахольщику:
— Эй, Яо, тащи сюда свою тощую задницу! И крем захвати от пчелиных укусов.
Звенящая тишина. Байльшмидт убрал трубку от уха с мыслью, что ошибся номером и как в прошлый раз позвонил Венгрии. Но нет, всё он сделал правильно. Номер набрал верно, а в трубке тишина. Элизабет уже бы давно поносила его, как обманутая торговка рыбой.
— Меня слышно?
— Я с тобой не разговариваю! И фиг тебе, а не крем с пчелиным ядом!
— Да не с ядом, а от пчелиных укусов.
— А что случилось? — заинтересованно спросил Яо.
— Ваньку пчела ужалила.
— Хорошо! — быстро же он согласился стоило только упомянуть Россию. — Ему помогу! — тише добавил: — бесплатно.
— Спасибо, — сквозь зубы прошипел Гилберт.
Китайская мазь помогла, через три дня от укуса осталась лишь маленькая некрасивая красная точечка. Иван был рад, Гилберт был рад, Китай жалел, что не взял денег за свои услуги. Всё же мазь очень дорогая, а он к тому же расщедрился на солидную баночку в двести миллилитров.
Гилберт посмотрел на свои руки, прекрасно помня, как мазал плечо Брагинскому, как сладкий медовый аромат наполнял комнату, как недовольно шипел Россия, стоило ему надавить пальцами чуть сильнее на воспалённый участок кожи.
— Массаж…
— Массаж? — удивился Ваня, не понимая, к чему это было сказано.