Электронная книга - «Серый пепел и снег (СИ)». Краткое содержание книги:
— Ару! Кто-то сказал массаж? — с вожделением пропел появившейся из ниоткуда Китай. — Ванья, ты так похудел! — ужаснулся Яо, нагло плюхнувшись на диван между ними.
— Да, раньше лучше было, — фыркнул Гилберт. — Вставай давай, нам пора!
Байльшмидт схватил своего партнёра за руку и потащил в сторону зала заседаний. Здравое решение: и Яо не в обиде, и Брагинский волей-неволей будет присутствовать на собрании.
Китай остался в зоне отдыха, увлечённо рассматривая декоративные цветы и растения.
***
После саммита Брагинского с Байльшмидтом в номере ожидал неприятный сюрприз в лице азиатского соседа. Китаю не досталось комнаты в четырёх звездочном отеле, поэтому он поселился с ними. Об этом говорило всё: бамбук на подоконнике, куча сумок и чемоданов возле двери, плед с тигром на диване и традиционный китайский зелёный чай в маленьком чайничке.
— Ванья, иди ко мне! Дай обниму! — Яо обхватил Ивана короткими ручонками, оттолкнув Гилберта, и показал тому язык. Ван с удовольствием наблюдал за реакцией немца, как он злился и скалился. — Ты выглядишь таким измотанным и напряжённым. Ассистент! — обратился он к Гилберту. — Подай мне пихтовое масло в ванной в верхнем ящичке, ничего там больше не трогай! Смотри у меня, я всё посчитал.
Бросив раздражённый взгляд на липучку, Байльшмидт схватил его за шкирку и выкинул на балкон, закрыл балконную дверь и задёрнул шторы. Пускай проветрится, воздухом свежим подышит, ему полезно.
Россия был вымотан, собрание сильно затянулось. Примерно на пять с половиной часов. Пока Гилберт с Англией снимали пьяного полуголого Францию со стола, Иван успел немного поговорить с Людвигом. Уставший блондин слушал его вполуха и на все вопросы отвечал «ыхым», что, по-видимому, означало «да».
Стянув с себя смирительную рубашку, ошибочно называемую костюмом, Россия дополз до кровати и забрался под одеяло. Он чувствовал себя лимоном, повстречавшим соковыжималку.
— Бесит!
Гилберт последовал за Россией. К чёрту всё, он устал и хотел спать. Денек выдался таким себе.
Байльшмидт потянулся к выключателю и замер. Боль. Приятная боль пронзила тело, растекаясь, словно кислород. Давненько он так не уставал, один Франциск чего стоил. Они кое-как его спустили, одели и выставили из зала. Байльшмидт предложил другу руку помощи, но инициативу тут же перехватил Антонио, ляпнув, что им было, о чём поговорить с Иваном, а о Франции он позаботиться. Что Испания имел в виду, Гилберт не понял, но уточнять не стал.
Обняв любимого, Байльшмидт закрыл глаза.
— М-м-м… Китай, у тебя такие мозолистые руки. Не зря говорят, что вы трудолюбивые. Промни мне хорошенечко меж лопаток, — не унимался Брагинский. Гилберт не обращал внимание, знал, что Иван его дразнит. Так зачем тратить и без того исчерпавшие себя силы?
Раздался стук в дверь.
— Эй! Вы не оплатили мои услуги горничной! Я что, даром пахать должен?!
Россия заворочался, устремив взгляд в сторону двери.
— Китай? — устало пробормотал Брагинский
— Нет, Вань, но это не Китай. Этот дармоед полетел с балкона, но всё равно не сдох. Как жаль.
Гилберта переполняла злость, мало ему было приключений на собрании, так ещё Китай цирк устроил. Великий сполз с кровати, открыл дверь, прописал китайцу промеж глаз со словами:
— Вали куда подальше и не возвращайся. Мы очень заняты, — Гилберт закрыл дверь и вернулся в тёплую постель.
Сильные, мозолистые руки немца нежно обнимали любимого.
— Гил, зачем ты с ним так? Он ведь наш союзник, — сонно бормотал Иван. Что поделать, если у Яо такой характер? Это не повод поднимать на него руку. — Припомнит ведь.
— Я с тобой побыть хочу, — ладонь Гилберта прошлась от бедра к лицу Ивана. — Видишь?.. Нам хорошо вместе, только ты и я. Ещё раз тявкнешь запретное слово на букву «к», и полетишь вслед за ним.
Горячее дыхание опалило затылок. Иван заёрзал, перевернулся на спину, прикрыв ладонью свою столицу с Кремлем, чтоб не сглазили. Ему было стыдно за себя, за своё тело и за всю ситуацию в целом. Китай обидели, амнезия по-прежнему докучала, а теперь ещё и со стояком мучайся.
— Ты меня пугаешь. Сначала нежности говоришь, потом грозишься из окна выкинуть. Я тебя не понимаю.
Россия отодвинулся к краю, Гилберт притянул его обратно.
— И не надо.
Убрав ладонь, служившую верным щитом, Иван сдался, позволил прикоснуться к себе. Красная площадь нуждалась во внимании, а Кремль требовал ухода.
— Гил, ты можешь сделать это… Если хочешь.
Поцелуй, не нежный, как бывало до этого, а требовательный и страстный. Гилберт опустил ладонь на Кремль. Иван дёрнулся, но должного сопротивления с его стороны не последовало. Поцелуй был недолгим. Иван отвернулся, весь красный и смущённый. Гилберт жаждал продолжения, но не стал принуждать к нему.
— Я, — пискнул Россия, дрожа, как осиновый лист, — люблю тебя.
— Я знаю. Я тоже себя люблю…
— Гилбо, пошли потусим!.. — в номер ворвались Франция в обнимку с миловидной девушкой (и когда успел?) и Испанией с бутылкой вина в одной руке и гитарой в другой.
Увиденное поразило пришедших настолько, что те разом потеряли дар речи. Китай ловко протиснулся через толпу, застывшую в дверях, и с осуждением посмотрел на голубков, свивших гнёздышко на кровати.
— Я всё ещё жду свои деньги.
Байльшмидт дёрнулся, подмигнул, подал сигнал. Франция быстро сообразил, что они пришли не вовремя.
— Т-Трахайтесь, мы уходим. Мальчики, девочки, на выход! — толпа рассосалась, но Китаю требовалось особое приглашение. — Я что, тихо говорю, а? Чучундра кареглазая, дуй за нами!
Гилберт долго переваривал произошедшее. С полминуты они сидели, неподвижно смотря в одну точку.
Стук шагов стих, тиканье часов разносилось по комнате тревожным набатом. Гилберт повернулся к Ивану и… рассмеялся. Да, ему было смешно от сложившейся ситуации. Конечно, теперь придётся потрудиться с объяснениями, но их рожи! Это надо было видеть, Гил многое бы отдал, чтобы увидеть их снова, только с другого ракурса.
========== 20. ==========
— Гил, правда, что я забрал у Украины Крым? А свадьба… я правда обещал выйти за Беларусь? И что за странные слухи витают о сорок пятом?
Прежде чем задавать такого рода вопросы, Россия прижимал ладонь к сердцу и закрывал глаза. Чернота расплавленным золотом засасывала его. Иван не сопротивлялся, позволяя трясине затянуть себя глубже, ещё глубже! В самую мглу, где, точно маяк, сверкал золотой сундучок, хранящий всевозможные тайны огромной страны. Россия не раз видел его, гладил, разговаривал. Тот покачивался и благодарил частого спутника за новую историю. Брагинский улыбался, чувствуя, как скоба на крышке сундука нагревалась, становясь теплой.
Сундук был счастлив, и Ваня тоже.
После каждой их встречи у Ивана на душе становилось грустно и пусто. Россия не сомневался, что золотой сундучок хранил в себе воспоминание многих стран включая и его. Но чтобы отворить замок, нужен был ключ, которого у Вани не было.
Обняв нового друга крепко-крепко, Иван нежился в его тепле.
— Я вернусь, обязательно, — шептал он.
Сундучок протяжно скрипнул, выдёргивая путника из мира фантазий.
— Про Крым правда, но Олег сам виноват. Про Беларусь чушь, ну а про нас с братом… Имеется в виду, что мы в войне проиграли и ты меня себе забрал. Как-то так, — Байльшмидт закрыл шторы и прошествовал к кровати.
Иван качнул головой, слова Гилберта окончательно привели его в чувство.
Брагинский вспомнил, что собирался переодеться в пижаму. Ночь на дворе, спать давно пора. При перелёте потерялись несколько чемоданов с вещами, в одном из которых была пижама и любимая монтировка. Монтировка — ладно, бог с ней! Но любимая голубенькая в зелёный горошек пижама, подарок Украины!.. Если бы ко всему прочему Иван не потерял бы ещё и трубу, то кому-то бы сейчас было очень плохо.