Электронная книга - «Find me (СИ)». Краткое содержание книги:
— Что по больницам? — спрашивает Антон.
Работа — его дело чести — продолжается.
Рабочий день проходит в основном за бумагами: Антон внимательно изучает отчёт Егора и всех остальных ребят, в очередной раз не получая никаких зацепок в отношении врачей. По крайней мере, теперь у них есть подруга Самойловой, которая, возможно, хоть немного сможет подвести их к описанию Линчевателя. Антон почти уверен, что Самойлова не могла не поделиться своей влюблённостью хоть с кем-то — девушки болтливы по своей природе, и она не могла быть исключением.
Домой Антон возвращается всё ещё в дерьмовом настроении.
Ему хочется выпить, но вчерашняя гулянка всё ещё напоминает о себе хреновым самочувствием, поэтому такие подвиги он предпочитает оставить на потом.
Антон не ждёт гостей — их на самом деле не было тут довольно давно, поэтому очень удивляется, когда около десяти вечера раздаётся стук в дверь. Он на всякий случай не забывает взять табельное оружие, прежде чем подойти к двери — в конце концов, в его деле никогда нельзя быть уверенным в своей безопасности. Он ожидает чего угодно, даже того, что Линчеватель решил лично расправиться с ним, но уж точно он не готов услышать голос Арсения по ту сторону двери.
— Я знаю, что ты не спишь. Я пришёл мириться.
Антон убирает пистолет и раздражённо вздыхает.
— Проваливай нахрен, Попов.
— Прошу тебя, я просто хочу поговорить. Я был неправ, признаю, но если ты мне не откроешь, я буду сидеть тут всю ночь и петь песни — громко.
Блять, и за что только этот псих свалился на его голову! Антон бы и рад уйти, забить хрен на этого ебанутого, но правда в том, что тот на самом деле просидит тут до утра — в этом Антон не сомневается, как и в том, что распевать песни он не забудет точно. Именно поэтому он всё же открывает дверь.
У Арсения в руках небольшой торт и улыбка во все тридцать два на лице. Он немного лохматый, и мешки под глазами выделяются сегодня как-то особенно сильно. Он смело шагает внутрь и в пару движений вылезает из своих кроссовок, чтобы без разрешения прошагать на кухню.
— Я знаю, ты злишься и не хочешь со мной говорить — и это нормально, я часто делаю вещи, о которых потом жалею, и ты не первый, кого я вот так зацепил, не подумав, но пойми: я на самом деле не хотел ничего плохого — всего лишь помочь.
Антон молча проходит вслед за ним на кухню и, немного подумав, всё же ставит чайник на огонь. Какие-то зачатки гостеприимства, несмотря ни на что, в нём всё ещё остаются.
— С чего ты взял, что мне нужна помощь?
Вообще-то Антон лукавит: помощь ему нужна, он знает это, но признать не может — это выше его сил. Слишком упрям для того, чтобы кого-то о чём-то попросить, даже если предлагают сами.
— Это немудрено. Я не хочу давить и навязывать то, что тебе не нужно, но поверь, нам всем нужен кто-то, кто выслушает.
— Предлагаешь себя на эту роль? — фыркает Антон.
— Я не самый плохой собеседник, — улыбается в ответ Арсений.
Он открывает коробку и тянется к тумбе с ножами, но вовремя осекает себя.
— Можно?
Антон качает головой. Он серьёзно спрашивает, после того как сам лично устроил тут перестановку? Это вообще нормально, что посторонний человек знает, где и что тут лежит?
— Чего уж там, — бросает он, прежде чем рассыпать по чашкам кофе.
Чай Арсению не предлагает: сам Антон его не пьёт, а гостей, как показала практика, он больше не ждёт.
— Любишь сладкое? — спрашивает Арсений, нарезая злосчастный торт.
Антон на секунду задумывается: даже такой простой вопрос теперь вызывает у него трудности. Раньше он любил сладкое: пирожные с кремом, и чтобы крема побольше, шоколадные конфеты или просто леденцы — сейчас же он не уверен больше ни в чём.
— Не знаю, — честно признаётся он.
— Всем нравится сладкое, уверен, тебе тоже зайдёт, — добродушно отвечает Арсений и снова, как у себя дома, тянется к полке за тарелками, чтобы положить на них по кусочку торта.
Торт с виду, и правда, вкусный, йогуртовый, с красивыми золотистыми коржами, как Антон раньше любил.
— Пришёл поговорить о тортиках?
Арсений тяжело вздыхает и неловко заламывает пальцы, прежде чем начать говорить.
— Ты прав, я не должен был хозяйничать тут и уж тем более трогать вещи Сергея.
— Хорошо, что ты это понимаешь, — отвечает Антон.
— Но я вижу, что тебе тяжело. Почему ты держишь всё это в себе? Может быть, тебе станет легче, если ты сможешь с кем-то об этом поговорить?
— Слушай, Сеня, мне, конечно, приятно, что тебе не насрать и всё такое, но чего ты от меня хочешь? Думаешь, припёрся сюда с тортиком и виноватыми глазами, и я начну тебе душу изливать?
Арсений этого, конечно же, не ждёт — было бы слишком самонадеянно поверить во что-то подобное. В конце концов, это Антон, и подобрать к нему нужный ключик почти что невозможно.
— Нет, просто… — Арсений запинается на секунду. — Знаешь, когда я только начал работать в полиции — это было довольно давно — мне попалось одно дело любопытное: девчонка лет восемнадцати написала заявление, что её избивает парень. Она была из неблагополучной семьи и съехалась с ним ещё в шестнадцать лет. Все говорили не лезть в это дело, мол, сходи проведи беседу и забудь о них, что вроде такие, как она, постоянно строчат заявления, а после забирают, утверждая, что ошиблись и парень ни в чём не виноват. Они на самом деле были правы: через пару дней она прибежала и слёзно просила прощения, что вроде как она погорячилась и никто её не бил. Вот только я-то прекрасно видел ссадины и синяки. Я пошёл к ним и пригрозил мерзавцу сроком, а на следующий день она прибежала к моему начальству с претензией. Мне сделали выговор, а девчонку эту через неделю нашли мёртвой — парень этот силы не рассчитал и приложил её хорошенько головой.
Антон, невольно заслушавшийся историей, понимает, что в полиции таких дел пруд пруди. Ему самому в начале карьеры не приходилось сталкиваться с бытовухой лишь по той причине, что отец изначально обеспечил его хорошей должностью. Арсению же пришлось, кажется, пройти через все прелести этой дрянной работы.
— И к чему ты мне эту историю сейчас поведал?
Арсений поднимает на него взгляд своих невозможно голубых глаз.
— Просто в том момент я понял одну вещь: не всегда мы можем повлиять на ход событий, даже если мы очень сильно этого хотим. Иногда просто происходит то, что должно произойти.
Арсений, судя по всему, ещё и философ хренов.
— То есть ты считаешь, что нужно просто смириться и плыть по течению, как кусок говна? — спрашивает Антон.
Его такая позиция совсем не устраивает. Он привык барахтаться до последнего, как та самая жаба, что взбила сливки в масло.
— Нет, я говорил скорее о принятии того, что уже произошло.
— Я понял, на что ты намекаешь, — довольно резко бросает в ответ Антон, — но я не собираюсь молча играть в принятие, пока лично не увижу его живым или…
Договорить у Антона не получается.
— Я понимаю, — участливо говорит Арсений.
— Нихрена ты не понимаешь! Что ты знаешь вообще об этом? Представь, что от тебя оторвали половину — твою лучшую половину, заметь! — а после заставили с этим жить и влачить своё никчёмное существование дальше. Как тебе смириться с таким, а, господин философ?
Да, возможно, Антон на взводе и зол, но, по крайней мере, больше нет этой пустой маски безразличия на его лице. Этот Антон настоящий — и он нравится Арсению куда больше, потому что не держит свою боль только при себе.
— Он был моим всем, моим грёбаным миром. Ты представить себе не можешь, через что мы прошли, чтобы получить всё это! А потом какой-то ублюдок просто забрал его у меня! Это не жизнь, Арсений. Поэтому не нужно от меня ждать того, чего я просто физически не могу!