Электронная книга - «Find me (СИ)». Краткое содержание книги:
Он набирает стакан воды и достаёт из своей сумки аспирин, прежде чем вернуться обратно к Антону в комнату. Он собирается просто оставить всё это и уйти — и так натворил уже больше, чем следовало, но когда он разворачивается к двери, то слышит, как болезненно стонет Антон, видит испарину на его лбу и то, как он мечется по кровати, словно ищет помощи.
— Антон, — тихо проговаривает Арсений, осторожно усаживаясь на самый край кровати. — Тише, всё хорошо.
Он не знает, кого успокаивает: себя или его, но видеть Антона таким уязвимым и открытым ново и странно. Арсений хмурится, кусает губы, и от следующей фразы его сердце буквально забивают в тиски, сжимая до основания.
— Серёжа… — стонет Антон, зовёт его раз за разом, словно он — единственное, что может его спасти.
Арсений действует скорее на инстинктах, когда крепко сжимает большую ладонь в своих руках и мягко проговаривает раз за разом:
— Тише, я тут, я с тобой.
Тем не менее это помогает, Антон наконец-то успокаивается, складка меж бровей разглаживается, и лицо снова становится по-детски умиротворённым. А Арсений буквально слышит, как шарашит собственный пульс, иногда сбиваясь с ритма. Ему больно, но хорошо вот так держать Антона за руку, спасать его от кошмаров. Помогать ему. Какого черта с ним вообще происходит?
Он испуганно подскакивает на ноги и буквально вылетает из чужой квартиры, понимая, что, кажется, заигрался в благодетеля. Пока он не знал Антона с этой стороны, ему было намного легче. Но сейчас, когда он увидел его такого уязвлённо открытого, когда буквально заглянул к нему в душу, понял его страхи, прочувствовал одиночество, всё внутри него сделало огромный кульбит, и в какую всё это сторону клонит, Арсений прекрасно понимает, не маленький давно. Он так хотел спасти Антона, что не заметил, как помощь понадобилась ему.
Пятью годами ранее
Антон словно в замедленной съёмке наблюдает, как в очередной раз злосчастная полка рушится прямо на глазах. Он едва ли не рычит от безысходности, хотя на деле получается лишь раздосадованный стон, ибо потратил он на её сборы добрых сорок минут. Долбаные китайцы, неужели нельзя писать инструкцию на русском языке?
— Нужно было всё же оплатить сборку, — усмехается Серёжа, устало привалившись к стене и лениво потягивая пиво.
Он со своими кухонными полочками справился уже около часа назад и теперь, пытаясь хоть как-то охладиться, приговаривает уже вторую бутылку. На улице сегодня охренительно жарко, кондёра у них пока что ещё нет, а воздух из открытых настежь окон скорее нагоняет ещё больше жара. Антон чувствует, как пот стекает по вискам и спине, и клянёт на чём свет стоит эту грёбаную мебель.
— Ещё чего! Можно подумать, я не смогу собрать сраные полки самостоятельно, — упрямо заявляет он, снова принимаясь собирать многострадальные детали с пола.
Серёжа с улыбкой на губах качает головой и, отставив пиво в сторону, подходит ближе.
— Давай помогу.
Антон, по природе своей осёл упрямый, выставляет руку вперёд, не давая Лазареву вмешаться в его рабочий процесс.
— Ну уж нет, я сделаю это сам. Это уже дело принципа.
На самом деле Антон просто хочет быть полезным. Ему неловко признавать, что он, воспитанный с золотой ложкой в заднице, не умеет даже банальных вещей, когда как Серёжа хорош во всём, будто, и правда, спустился откуда-то с небес. Антон почти уверен, что не достоин его, но он честно старается быть лучше, даже если дело касается несчастной китайской полки.
— Пытаешься что-то доказать предмету мебели?
Антон обиженно сопит и внимательно разглядывает инструкцию уже, кажется, в сотый раз.
— Пытаюсь не быть бесполезным, — на эмоциях выдаёт он.
Серёжа словно в один момент меняется в лице. Он хмурится и недовольно поджимает губы, всем своим видом выказывая своё отношение к подобным умозаключениям Антона.
— Вот только не спорь. Мои родители не обучили меня ровным счётом ничему. Хотя разве у них было на меня время?
Антон понимает, что отец тяжело работал, чтобы он ни в чём не нуждался, да и, в конце концов, он по себе знает, что работа в органах оставляет не слишком много времени на что-то личное — благо они с Серёжей одного поля ягоды и могут не расставаться даже на работе. Тем не менее, несмотря на все убеждения его разумной части, где-то глубоко в душе ему на самом деле обидно, что отец не научил его даже таким мелочам.
Серёжа тяжело вздыхает и, преодолевая не слишком ярое сопротивление, обнимает Антона, крепко прижимая к себе.
— Никогда не смей говорить так. Есть много вещей, которые не получаются у меня, так же, как есть вещи, в которых ты не так ловок, как тебе хотелось бы. Но фишка в том, что для меня ты никогда не будешь бесполезным. Всё, что у тебя или у меня не выходит, мы можем разделить друг с другом.
Антон чувствует, как тяжёлый камень, навалившийся на сердце с самого утра, с грохотом падает на землю, словно полка, которую он всё ещё не может собрать.
— И почему ты такой хороший? Что только во мне нашёл?
Серёжа смеётся — красиво так, как умеет только он один.
— У нас минутка самобичевания?
— Просто мне кажется, я редко говорю тебе, как сильно тебя люблю, — отвечает Антон.
Да, он не мастак красивых фраз и признаний, совсем не ровня в этом искреннему и открытому Серёже, но на деле его чувства так велики, что, наверное, никаких слов не хватит, чтобы их точно описать.
— Достаточно того, что я это чувствую.
Антон не хочет больше раскидываться кучей ненужных фраз, он просто поддаётся ближе и целует, нежно, но со всей силой своих чувств, сразу же проникая языком в чужой рот, чтобы обозначить свои права.
Серёжа отдаёт себя самозабвенно с самоотверженной отдачей, шарит руками по стройному телу и отрывается, только когда воздуха катастрофически становится не хватать.
— Соберём уже эту несчастную полку? — шепчет он в самые губы Антона.
— Давай начнём с кровати, — хищно усмехается Антон.
— Но она собрана, — с не менее хитрой улыбкой отвечает Серёжа.
— Именно.
Антон хотел поднять Серёжу на руки и кинуть на кровать, как это бывает во всех голливудских фильмах, вот только у него вряд ли хватит на это сил.
Серёжа прав: есть много вещей, которые не получаются у него так, как хотелось бы ему на самом деле, но есть вещи, в которых он по-настоящему хорош. Антон знает, что никто не сможет целовать Серёжу так, как это делает он, никто не сможет прикасаться к нему с таким трепетом и нежностью, никто не сможет готовить ему кофе по утрам с такой самоотдачей и желанием сделать его день лучше. Никто не будет так хорош в том, чтобы любить Серёжу так, как любит его Антон.
***
Утро встречает Антона ожидаемым похмельем: у него создаётся стойкое чувство, что кто-то в его голове старательно отбивает в горн. Воспоминания обрывочные, тем не менее, он в кровати, раздет, заботливо укрыт, и на тумбочке Антон сразу замечает воду и таблетки от головной боли. Только после того как Шастун опустошает половину стакана, он вспоминает голубые глаза, крепкие мужские руки и такой знакомый голос. Арсений.
Не бросил, довёз домой, можно сказать, дотащил, ещё и спать уложил, за что Антон ему на самом деле очень благодарен, а за таблетки так вдвойне. Ему неловко, что нажрался до отключки и что Попову пришлось его на себе волочь — но с другой стороны, с кем такого не случалось, да и к тому же, он Арсения ни о чём не просил. Антон честно даёт себе обещание при встрече обязательно поблагодарить графа, и этими благородными порывами он движется ровно до того момента, когда встаёт с кровати и когда резкие перемены в интерьере бросаются в глаза.