Бабаджи непостижимый
- Автор: Бабаджи
- Год: 1997
- Язык: русский
- Год: Либрис
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Бабаджи непостижимый». Краткое содержание книги:
"После великого очищения настанет всеобщее взаимопонимание, одна нация, одна религия. Человечество станет одной семьей".
В течение многих лет я считал, что Бабаджи и Мелхиседек, чье имя появляется как в Старом, так и в Новом Завете, ― это один и тот же человек. Я даже сказал об этом Бабаджи, который ответил мне благословляющим жестом, что я принял за Его согласие.
Мелхиседек ― это князь мира. Его имя буквально означает "Царь Справедливости" или "Царь Мира". Он фигурирует в "Посланиях Павла". Упоминание о нем есть и в "Послании к Евреям", где он описан как первосвященник и так же царь. Его ранг священнослужителя такой же, как у Христа.
В "Послании к Евреям" Павел пишет о Христе следующее: "Ты ― священник вовек по чину Мелхиседека". Исходя из послания Павла, у Мелхиседека не было ни отца, ни матери, ни родословной. То же относится и к Бабаджи, поэтому очевидно, что они оба выполняют одну и ту же функцию, или же на самом деле являются одним и тем же.
Мелхиседек ― одна из самых загадочных фигур в Старом и Новом Завете. В Старом Завете он упоминается вместе с Авраамом, которому он принес хлеба и вина (основные элементы евхаристии и важнейшие элементы иудейского ритуала). Сказано, что Авраам дал ему десятину, так же, как люди платили левитам.
Как священнослужители Христа принадлежат к линии Мелхиседека, так и священнослужители Моисея и Аарона ― к линии Авраама. Таким образом, существует иерархия в орденах Авраама и Мелхиседека или Моисея и Христа.
Существует также точка зрения, что Мелхиседек ― это то же самое лицо, что Ману, являющийся частью индуистской традиции. Ману управляет всем циклом создания, его знают под именем Царя Дхармы. Это вновь связывает его с Бабаджи, потому что Он сказал, что пришел воссоздать Са-натану Дхарму, Вечный Божественный Закон.
Итак, существуют некоторые основания к тому, чтобы объединить Бабаджи и Мелхиседека. Для меня они оба знаменуют собой мост между Санатаной Дхармой и Христианс-ко-иудейскими традициями.
Однажды вечером Бабаджи сказал мне: "То, что я поместил в тебя, однажды выльется наружу мощным фонтаном, и ты подумаешь, что он бьет прямо из земли, на которой ты стоишь".
У меня всегда были проблемы с официальными, бюрократическими или организационными мероприятиями. Я просто игнорировал их, не придавая им никакого значения. Перед моим первым посещением Бабаджи в Хайдакхане я просто не позаботился о том, чтобы написать и попросить позволения приехать. С самого начала Бабаджи указал мне на это упущение. Самое первое, что он сказал мне, было ― я могу оставаться перед Ним ровно столько времени, сколько потребуется, чтобы спросить Его позволения остаться в Хайдакхане. У меня было такое впечатление, что меня ударили по голове, и я только через какое-то время смог попросить позволения. Он позволил мне, но при условии, что я немедленно пойду в офис и зарегистрируюсь.
Бабаджи приветствовал вновь прибывших и меня в том числе. Когда я выражал Ему свое почтение, то мой рациональный ум из последних сил пытался сохранить чувство обыденности происходящего. После того как Бабаджи отошел, я постарался убедить себя, что, в конце концов, не произошло ничего экстраординарного. В действительности, это было не так. Я чувствовал себя так, как будто внезапно проснулся в каком-то другом мире. и я даже не подозревал, что пребываю в нем. Я помню как какая-то необыкновенная сила взяла меня и перенесла во внутренний мир, полный покоя. Мой рациональный ум был занят критическим наблюдением, но внезапно я осознал себя в другом измерении, и на короткое время между ними не было точки соприкосновения.
Во время первых дней с Бабаджи интеллект и скептицизм сопровождали меня на каждом шагу. Больше по привычке, чем по своему побуждению, я скрупулезно следил за каждым Его жестом, движением и поступком.
Было невозможно заставить Бабаджи обратить свое внимание на кого-нибудь. Чем больше я наблюдал, тем меньше я понимал. Может быть, я вижу шарлатана? Но как же быть с безошибочным ощущением, что меня притянула сюда могущественная сила? У меня появилось ощущение, что здесь мне был дан тот шанс, который встречается раз в жизни, шанс, который никто на земле, кроме Бабаджи, не мог дать мне. Меня постепенно наполняло чувство благодарности. Стало очевидным, что здесь, в этом месте я не могу ничего понять, потому что здесь просто нечего понимать. В. то же самое время я начал замечать ловушки, которые сам себе ставил, ловушки, которые мешали мне открыться навстречу тому, что в действительности здесь происходило. Люди в ашраме казались мне впавшими в крайности. Целый день я боролся с чувством агрессии против того или другого человека. В конце концов любовь Бабаджи проникла в меня и. казалось, сказала: "Не сравнивай себя с другими; ты тоже впадаешь в крайности. Иди своим путем, как это делают все остальные здесь. Твой путь ― это не их путь, а их путь ― это не твой путь".