Бабаджи непостижимый
- Автор: Бабаджи
- Год: 1997
- Язык: русский
- Год: Либрис
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Бабаджи непостижимый». Краткое содержание книги:
Тогда женщина приняла прасад и начала есть огурец с видимым удовольствием.
Все, что проходит через руки Бабаджи, получает благословение и поэтому чисто и "стерильно". Можно есть это без опасения заболеть.
Однажды я купил килограмм грейпфрутов на рынке и преподнес их Ему во время даршана. Они были по-прежнему завернуты в газетную бумагу и, поскольку у меня не было такой возможности, не помыты. Бабаджи вытащил большой грейпфрут из пакета и, протягивая его мне, сказал: "Ешь".
В Индии я следил за тем, чтобы не есть немытые фрукты. Тем не менее я доверял Ему, и у меня действительно не было причины для беспокойства, потому что позже у меня не возникло ни малейшего кишечного расстройства.
Известный йог по имени Сита Рам Дасс жил в Калькутте, и у него были миллионы последователей в южной Индии. Он знал, что находится на закате своей жизни и неделями молился Бабаджи, чтобы тот подарил ему последний даршан. Бабаджи выполнил его желание и поехал в Калькутту, взяв с собой немного воды из реки Гаутамы Ганги в Хайдакхане и три листа тулси. После того как Сита Рам Дасс принял это, он долгое время сидел вместе с Бабаджи в молчании. Вскоре после визита Бабаджи Сита Рам Дасс ушел из этого мира. На следующее утро Бабаджи дал знать, что дух великого йога вселился в тело Его ближайшего ученика Шри Муни Раджа.
Во время своего пребывания в Калькутте Бабаджи в течение десяти дней гостил у состоятельного индийца, владельца огромной квартиры на десятом этаже большого здания. На первом этаже находился государственный департамент атомной энергетики и лаборатория.
В последние годы Бабаджи постоянно упоминал о грядущем разрушении, которое затронет все живое. Атомные бомбы также примут участие в этом. Безусловно, не является совпадением то. что во всех этих местах Бабаджи проводил ягии (священные огненные церемонии), умиротворяющие элементы. В этом здании он проводил эти церемонии в течение всех десяти дней. Он также спускался в лабораторию, брал незащищенными руками кусок урана (обычно уран переносят только при соблюдении очень жестких мер самозащиты) и носил его по комнате.
Во время визита в Калькутту, многомиллионный город, хозяин пригласил Бабаджи и около сорока преданных совершить паломничество в Пури. Расположенный у моря в штате Орисса, Пури ― это один из четырех наиболее священных городов Индии, он постоянно наводнен пилигримами. Считается, что, если человек проведет здесь три дня и три ночи, то он становится свободным от непрерывного цикла смерти и перерождения.
Мы подъехали к Храму Джаганатх и обнаружили, что он битком набит паломниками. Там было около шести тысяч индусских священнослужителей, храмовая стража и экскурсоводы. Была страшная теснота и сумятица. Бесчисленные толпы нищих осаждали Бабаджи и нас. Время от времени Бабаджи бросал монеты в толпу оборванцев. "Махарадж, ― выкрикивали они, ― Махарадж", ― и продолжали липнуть к Нему. Одному Бабаджи давал с избытком, а другому ― скромно; одних Он отгонял, а других, напротив, благословлял. Было очевидно, что он руководствуется критериями, которые для нас непостижимы. "Кто бы ни постучался ко мне... ему воздается".
Проведя два дня в ашраме в Хайдакхане, во время которых у нас было не так уж много контактов с Бабаджи, мы с другом захотели уехать. Мы подождали Бабаджи, чтобы спросить Его об этом. Когда Он вышел из своей комнаты. Он очень серьезно поглядел прямо на нас. По-прежнему молча. Он разломил ям (сладкий картофель) и дал каждому из нас по половинке. Мы также хранили молчание. Но вскоре мы уже смеялись с чувством освобождения и счастья этому знаку "съесть и остаться".
В день моего отъезда я сидел у реки напротив Бабаджи. Двумя руками Он, держал свой посох немного впереди себя так, что тот точно разделял Его лицо на две половинки. Я мог видеть только Его темные глаза; один ― слева, а другой ― справа от посоха.
Эта картина оставила в моей душе глубокий след. До сегодняшнего дня она не утратила своего значения, потому что символизм этого жеста включает в себя все, даже очевидное разделение на духовное и физическое.
На прощание Бабаджи немного проводил мою семью и меня вниз по долине. Наши сердца были полны тяжелого чувства. Мы совсем не хотели расставаться с Ним. Где-то по дороге Бабаджи остановился, снял свои одежды и, улыбаясь, раздал их нам. Оставшись в одной ланготи (набедренной повязке). Он вернулся в ашрам.