Родная речь, или Не последний русский. Захар Прилепин: комментарии и наблюдения
- Автор: Прилепин Захар
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: АСТ
- ISBN: 978-5-17-137379-5
- Жанр: Публицистика
Электронная книга - «Родная речь, или Не последний русский. Захар Прилепин: комментарии и наблюдения». Краткое содержание книги:
Признаюсь, есть такой культ, созданный в семье без меня — культ папы. И дети ко мне со своими слабостями или сомнениями не пойдут, у нас это не принято. Такие вещи обсуждаются с мамой. Вот от неё, мне кажется, у них нет секретов. Мне они стараются демонстрировать свои успехи.
Мужчину надо научить быть мужчиной, женщину быть женщиной. И ответственности — за всё сделанное каждому придется отвечать.
Мои пособия по воспитанию — классическая литература. Всё, что сказано о чести и совести в «Капитанской дочке», «Дубровском», «Герое нашего времени» — это и по сей день для меня важно.
Сергей Баранов
не последний йог России, чемпион России по карате, друг семьи Прилепиных [интервью Л. Зуевой, 2021]
Да, книги! — это то, чем питаются в семье Прилепиных все, постоянно, в большей или меньшей степени. Старшие уже догадались, что через мир книг им открыт весь мир.
И чуть не забыл про музыку, она в семье фон. Сначала это была папа-мамина музыка, а теперь своя, но ту, из детства, они уже не забудут.
Напоследок скажу, что с ними можно путешествовать куда угодно. Путешествие организует этот разнонаправленный мир в одно. Катишься своим муравейником по миру весело в шуме и гаме детских голосов: хочу на море, не забудьте купить новых книг, оставь эту песню, я не хочу есть, футбол же…
Захар
Мы с женой убеждены, что сам ребёнок будет счастливым, если растёт при чётко обозначенных правилах. Посмотрите, что сейчас происходит в школах: у всех личное пространство! Дети могут принести в школу шокеры, гаджеты, порнографию какую — да всё, что угодно! И учитель не смеет им замечания сделать — немедленно прослывёт садистом.
Но дети должны жить в школе по правилам школы, а не по своим хотелкам.
Дисциплина, правила и устав — вот это они должны из школы выносить. Если нужно, я всегда учителям подыграю.
Потому что не может быть в школе, армии, университете своего личного пространства у человека — он приходит в эти учреждения учиться или служить, поэтому всё личное отодвигается ради того, зачем ты сюда пришёл.
Понимаете, есть вещи больше человека: Господь Бог больше человека, Родина больше человека. Огромные массы людей, которые составляют наш народ, нацию, — вот это больше человека. Семья — больше человека. Дети — больше человека. Есть вещи, которые больше человеческого эго.
Если ребёнку позволить выбирать всё, что он хочет, то хорошего не выйдет. Он ведь и сам-то не знает, что и зачем хочет. Так можно и до распада личности «довоспитываться».
«Патологии». Роман
Захар
В 2005 году роман «Патологии» вышел отдельной книжкой в издательстве «Андреевский флаг».
Три года подряд я ездил на литературные семинары в Липках, где, в числе прочих, познакомился с очень важным в моём становлении и в жизни моей человеком: Леонидом Абрамовичем Юзефовичем. Многие годы я почти безрезультатно пытаюсь научиться у него меньше говорить, не умничать, ничего не предсказывать, никогда не позировать, думать по большей части о поэзии и не стараться быть правым в каждом споре.
Другим современником, чуть позже поразившим моё воображение, станет писатель Александр Терехов, которого я считаю исключительным, аномальным явлением в русской литературе и в русском языке.
В Липках начало формироваться наше литературное поколение, которое некоторое время именовали «новыми реалистами»: Сергей Шаргунов с тех пор мой ближайший соратник и товарищ.
Я сразу поставил себе цель публиковаться и в «Новом мире», и в «Нашем современнике», — тогда противостояние патриотов и либералов имело значение, — я решил, что заставлю иметь со мной дело представителей любых групп и кланов. В сущности, так и получилось.
Я успел увидеть Валентина Григорьевича Распутина и лично сказать то, что считал самым важным, и пожать ему руку, которая помнила тепло рукопожатия Леонова; дальше это тепло шло к Горькому, к Льву Толстому, к Тургеневу, к Гоголю, к Пушкину. Несколько раз мне звонили от Распутина и передавали его слова обо мне и о моих книгах, которые я помню по сей день и никому не скажу.
На Западе меня больше всего переводили во Франции и в Сербии — я был в этих странах десятки раз. Ещё меня много переводили в Италии. Вообще мои книги переведены примерно на 25 языков; но это ничего особенного не значит.