Вознесение [ЛП]

— Средненькое, — он выплюнул это слово как проклятье. — Посредственное.

Ну естественно, в отношении себя самого у него не было ни капли чувства юмора. Я задевала его за живое, и это вызывало у меня восторг. В конце концов, он уже посчитал меня ничуть не интереснее любой другой полуголой женщины. Сразу после того, как мы поцеловались. Это чрезвычайно оскорбительно, и он заслуживал того, чтобы его помучили.

Я закончила прикреплять цветок к его плащу.

— Я не отступаю от своих слов. Вот. Теперь в тебе наконец-то есть что-то интересное.

Воздух вокруг нас сделался ещё холоднее. Его глаза сощурились, и Самаэль на мгновение притих. Ветер играл с его тёмными волосами.

— Думаю, ты хочешь меня. Однажды я заставлю тебя признать это.

— Ты первый. Я не интереснее любой заурядной женщины, которая сверкает своими достоинствами?

Он наклонился и прошептал мне на ухо:

— Яд Божий никогда не уступает.

Ощущение его магии так близко ко мне вызвало дрожь по всему телу.

— Яду Божьему надо перестать говорить о себе в третьем лице. Это не сделает тебя менее посредственным, — я чувствовала его ярость, прокатывавшуюся по мне. У меня складывалось ощущение, что я веду опасную игру, но я не могла остановиться. — Когда я увидела тебя, я чувствовала себя как мужчина, выпущенный на свободу после десяти лет тюрьмы и готовый поиметь любую посредственную каргу, которую встретит.

Тени взметнулись вокруг него, просачиваясь в воздух.

— Вот как?

Я пожала плечами.

— Стопроцентно. Но с цветами всё становится лучше, даже Яд Божий, — его могущественная магия пульсировала по моему позвоночнику. — Цветы в Альбии имеют своё значение. Видишь эти колокольчики? Они связаны с ангелами.

— Будучи настоящим ангелом, я могу подтвердить, что это полный бред.

— Маргаритки обозначают невинность, — продолжала я, игнорируя его. — Агростеммы означают вторжение, полагаю, для тебя это уместно. Вся эта штука идеально тебе подходит. И теперь в твоём наряде есть приятный цветовой акцент.

— Именно этого я всегда и хотел. Цветового акцента в своём наряде, — он уставился на бутоньерку, затем посмотрел мне в глаза. — Я древнее создание бойни. В каком месте я невинный?

Я пожала плечами.

— Но ты правда такой. Мир сбивает тебя с толку. Но в то же время ты суровый раздражительный чудак с огненными глазами, и цветы помогают тебе выглядеть более нормальным. Теперь мне больше не стыдно идти с тобой по улицам Доврена.

Самаэль нахмурился.

— Ты правда описала бы меня вот так? — не дожидаясь ответа, он развернулся и быстро пошёл прочь. Он определённо рассердился.

Я догнала его под одной из тёмных арок, которые вели к лестнице.

— Видишь? Суровый и раздражительный.

— Если ты так сильно хотела тот пирог, почему посчитала нужным отдать его той уродливой пакостнице?