1937 год: Н. С. Хрущев и московская парторганизаци [litres]

Долгое заседание могло иметь неожиданный результат, при возвращении на свое рабочее место тот же Л.М. Каганович говорил: «Вот, например, у меня в МК, в моем кабинете, была дверь как дверь, сидел я на заседании, прихожу после заседания в кабинет и не могу никак ее открыть. Вся дверь перекосилась»[219].

Спустя два года ситуация мало изменилась. Об этом свидетельствует письмо сотрудника аппарата ЦК В.М. Клементьева с описанием заседания секретариата московского комитета партии и поведения членов его бюро. Хрущев, на тот момент второй секретарь МГК, также участвовал в этом заседании. Клементьев писал: «Заседали вчера до 4-х часов утра, причем часа три сидели на вопросе о водоохранной зоне. На этом вопросе разгорелись страсти. После доклада т. Филатова выступил т. Каминский, говорил очень долго, но понять чего он хочет нельзя было и только когда начали принимать предложения, то выяснилось, что он против выговора фракции МОИКа (в частности упоминались тт. Дьячков, Болдырев, Штернберг и др.; т. Каминский очень горячо взял под свою защиту Дьячкова, заявляя что Дьячков выдавал разрешения на застройку с его ведома). На этой почве т. Каминский обменялся “любезностями” почти со всеми секретарями МК и с т. Филатовым, на что уж спокойный т. Гей и тот начал “горячиться”. С т. Рындиным у т. Каминского получился не совсем приятный диалог, вроде того, что когда т. Рындин сказал т. Каминскому “вот ты Григорий, как только тебя заденут ты сейчас же лезешь в пузырь”, на это т. Каминский ответил “если хочешь знать кто из нас пузырь, так пузырь это ты сам”. Т. Рындин вскипел и ответил, что он просто не находит слов для оценки этой выходки т. Каминского. Т. Каминский между прочим в пылу спора с т. Рындиным сказал что, мол, “это политика, я знаю эту политику”. В общем поспорили изрядно и не хорошо только то, что спор происходил в присутствии работников аппарата МК (на заседании остались зав[едующие] и заместители] зав[едующих] отделами МК)». Хотя решение по этому вопросу было принято, В.М. Клементьев, подводя итог, писал: «Не знаю, Лазарь Моисеевич, может быть я глубоко ошибаюсь, но мне кажется, что тт. не совсем поняли Ваше указание о самокритике, так как такая самокритика которая была вчера больше походит на ругань, чем на критику недостатков у того или иного товарища». Остается добавить, что и Хрущев поучаствовал в этих жарких обсуждениях – он «обвинял Мособлисполком в затяжке работы комиссии по “спутникам Москвы”, в задачу которой входит и водоохранная зона»[220].