Другая музыка нужна
- Автор: Гидаш Антал
- Серия: Господин Фицек #3
- Год: 1984
- Язык: русский
- Год: Художественная литература
- Переводчик: Агнесса Кун
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Другая музыка нужна». Краткое содержание книги:
…Войдя в ворота фирмы «Лорд и К°», Мартон кивнул швейцару и направился к бараку, где жил «его русский», — неторопливый, аккуратный человек. Мартон вытащил из кармана разговорник Рожняи, который изучал уже целую неделю, и началась странная русско-венгерская беседа.
— Пойдем? — ласково, но без улыбки спросил русский.
— Да! — крикнул Мартон. — Пойдемте! — И обнял порученного ему пленника.
— …Там, — и русский ткнул пальцем в сторону конторы, — в порядке?.. Мы уже неделю ходим… ходим.
— В порядке… Если я…
Русский пленный едва заметно покачал головой.
— Нельзя…
Мартон понял: «Зазнаваться…»
— Я нет…
— Хорошо, — ответил пленный.
Мартон забежал в контору, получил в кассе деньги на трамвай: крону и шестьдесят филлеров. И они тронулись в путь.
В ту пору в Пеште существовало еще два трамвайных акционерных общества. С одним и тем же билетом нельзя было ездить в вагонах разных акционерных обществ, то есть нельзя было пересаживаться. Мартон давал заявку на деньги так, будто им приходилось ездить и на тех и на других трамваях. На самом деле они пользовались трамваями одной компании. Выходило много дольше, зато они ежедневно экономили по восемьдесят филлеров. Обычно Мартон покупал кукурузу и по-братски делил ее пополам. Оба усердно ели до тех пор, пока в руках оставались уже только кочерыжки, похожие на ручную гранату, которую Мартон с удовольствием швырнул бы. В кого? Что ж, в мире нашлось бы не мало людей разных чинов и званий, в которых он, не дрогнув, кинул бы ручную гранату…
На стене, выложенная из майолики, большая карта Венгрии. Вдоль стен — скамейки. Полно людей: венгерцев, сербов, румын, словаков. И лица, и голоса, и движения у всех почти одинаковые — только одежда разная. В большинстве своем это крестьяне. У кого рука перевязана, у кого нога: всех их покусали собаки. И течет беседа — но вовсе не об укусах. Что там укус! Это пустяки! Это можно перенести.
— У вас тоже прямо с молотилки реквизируют пшеницу?
— Да…
Часам к десяти очередь доходит до русского. Ему делают укол. Он выходит. Мартон спрашивает:
— Туда?
— Если можно, — говорит пленный.
— Можно, — отвечает Мартон. — Когда прийти за вами?
— Если можно, часа в три.
— Можно, — снова отвечает Мартон.
Он держится покровительственно, с самоуверенностью молодого бога.
…Он проводил своего пленного к «тому» дому. На улице они еще чуть постояли, побеседовали. Мартон был в этот день особенно услужливый, очень счастливый и явно торопился. Русский военнопленный, называвший до сих пор Мартона г-ном Фицеком, спросил, как зовут его отца.
— Ференц, Франц, — ответил Мартон.
— Тогда, по-нашему, Мартон Францевич, — сказал русский и добавил: — Это очень красиво… Можно?
— Можно. А вас как зовут, по-вашему?
— Владимир Александрович.
— Ха-ра-шо! — задорно ответил Мартон по-русски.
Они подошли к «тому» дому. Пленный указал на него.
— Забыть и не говорить, — предупредил он Мартона, как предупреждал каждый день. — Можно?
— Можно, — ответил Мартон. — В три часа буду здесь.
Войдя в дом, русский остановился под воротами, подождал немного, потом высунул голову на улицу и огляделся, проверяя: ушел ли Мартон и не следовал ли кто-нибудь за ними.
Мартон скрылся за углом.
Ему и в голову не приходило, что русский друг по давней привычке все еще наблюдает за улицей. Да и откуда было Мартону знать, что этот тихий, серьезный мужчина был уральский революционер, проведший не один год в царских тюрьмах, не раз приговоренный к смерти, бежавший из-под расстрела да и в армию попавший под чужой фамилией…
В первый же день, когда г-н Флакс, испугавшись собачьего укуса, приказал возить пленного в Пастеровский институт, у Мартона родилось вдруг решение: «Пойду к Илонке».
И его охватила дрожь. Он заколебался. Пойти? Нет? Пойти? Два года он уже не видел ее, не встречался c ней. Иногда, правда, она мерещилась ему на улице В такие мгновенья ноги у него словно свинцом наливались.
«К Илонке!» — сверкнула мысль, скользнула, как луч по темным стенам домов. Мартон едва дождался приема в Пастеровском институте. Ему хотелось быстрее отвести пленного по нужному адресу и оставить там.
Но тогда, в первый день, он все-таки заколебался: «Пойти к Илонке? Сейчас? Да и пойти ли вообще?»