Новый Рим на Босфоре [publisher: SelfPub]

Помимо коптов, в Египте проживало множество греков, хотя они и уступали по численности коренным жителям. Обычно копты и греки не стремились изучить язык соседа и постоянно находились в оппозиции друг к другу. Среди иных восточных церквей Александрия издавна выделялась своим положением, так как ее епископ не был подчинен экзарху Востока, а Египет как имперская провинция не входил административно в Восточный диоцез. Как следствие, власть Александрийского архиерея была гораздо шире, чем у его восточных собратьев, а поскольку в Египте вообще не существовало митрополий и митрополитов, он единолично ставил всех епископов и соответственно снимал их судом своей кафедры[878].

Для Александрийской церкви характерен, и исключительно ее, специфический, беспрецедентный строй церковного управления. Вместо различных епископий, объединенных под властью одного патриарха (или митрополита), в Египте вплоть до середины III века был один епископ – Александрийский. Лишь при епископе Димитрии (189—231) и его преемнике Иракле (231—247) появилось еще три архиерея, полномочия которых, однако, были заметно урезаны от общепризнанных. Историки видят объяснение этому феномену (помимо указанных выше причин) в том, что в Александрии еще в эпоху Птолемеев организовалась столь мощная и многочисленная еврейская диаспора, что ее глава, этнарх, получил полномочия на территорию всего Египта в целом. Поскольку же Древняя Церковь во многом шла по аналогии с иудейской практикой, глава христианской общины стал полной копией главы иудейской общины.

Рядом с Александрийским епископом располагалась коллегия пресвитеров, обладавшая весьма широкими полномочиями. Каждый из пресвитеров имел собственные селения, к которым примыкали другие, поменьше, всего числом не менее 10. Довольно высокая автономия пресвитеров привела к тому, что, в отличие от других территорий и времен, они нередко смели вступать в открытые столкновения со своим архиереем. Только этим обстоятельством, по-видимому, и можно объяснить столкновение епископа св. Александра и его пресвитера (всего лишь!) Ария, повлекшее за собой ересь арианства и I Вселенский Собор[879].