Новый Рим на Босфоре [publisher: SelfPub]

Руководствуясь 4-м каноном Никейского Собора, папа Бонифаций I (418—422) провел твердую линию, чтобы во главе одной провинции стоял один митрополит, вследствие чего число митрополитов резко возросло. Это только усилило авторитет понтифика, который становится главой множества митрополитов, патриархом, папой, апостоликом, понтификом.

Дальнейшему укреплению статуса Римской церкви очень способствовали арианские споры, так как только она одна из всех крупных церковных общин твердо держалась Никейского исповедания и защищала св. Афанасия Великого. Деятельность эта не осталась незамеченной, и торжеством пап явился знаменитый указ св. Феодосия Великого, которым он велел всему миру принять ту веру, которой придерживается Римский епископ, хотя императором был упомянут еще и Александрийский епископ – «человек апостольской святости». И в следующем году Вселенский Собор в Константинополе подтвердил, что Римский епископ имеет первенство чести перед всеми другими архипастырями.

К этому времени стало обычной практикой обращение периферийных епископов к папам с просьбой сообщить им древнее учение Святых Отцов или разрешить какой-то сложный вопрос. Такая поучительная переписка получает широкое распространение, и уже папа Дамас I (366—384) замечал, что решения Римского понтифика, в которых он выступает как глава своей Церкви, должны быть известны каждому епископу, как каноны Соборов[859].

Высшая учительская власть апостоликов, какой ее представляли себе папы, неизбежно должна была породить претензии в области церковного законодательства (в части издания вселенских канонов общего свойства) и церковного суда (установление норм по каждому конкретному прецеденту). Немного забегая вперед, скажем, что к середине V в. эта цель на Западе оказалась достигнутой – закон императора Валентиниана III от 445 г. утвердил за Римским епископом не только высшую судебную власть, но и полную правительственную власть над всеми западными церквами. После захвата Африки вандалами эта Поместная церковь – некогда отстоявшая свою автокефалию от Рима – резко утратила влияние и также безоговорочно признала власть папы св. Льва Великого[860].

В связи с ослаблением императорской власти в Западной империи роль папы многократно возрастает. Ему теперь принадлежит не только церковная рецепция, но и правительственные полномочия светского чиновника. Любой заинтересованный клирик спасался бегством и искал помощи в Риме, поскольку папа традиционно в Италии, а потом и за ее пределами, неизменно демонстрировал свою власть и право отменять судебные решения соборов иных Поместных церквей. У самих пап даже не возникало сомнений в том, что они являются высшей судебной инстанцией в части догматических и канонических споров. Правда, в отношении восточных епархий его власть значила мало – там авторитет и власть императора оставались по-прежнему на высоте, по крайней мере большей, чем на Западе[861].