Полная история Белого движения

Его официальные документы основывались на допущении, что все евреи — враги режима. Он запрещал евреям приобретать землю на Черноморском побережье в целях борьбы со спекуляцией. Агентство пропаганды ОСВАГ в короткий период, когда его возглавлял либеральный политик кадет Парамонов, приняло в штат некоторое количество евреев. Это стало одной из причин смещения Парамонова с поста. Новый лидер Соколов в соответствии с указаниями Деникина уволил всех евреев. Вскоре ОСВАГ превратился в бастион антисемитизма, который проявлял терпимость к экстремистам, виновным в наиболее ярой агитации за погромы.

Самый плачевный инцидент касался нескольких еврейских офицеров Добровольческой армии. Во времена Временного правительства некоторое количество их стало офицерами, а малая часть их присоединилась к Добровольческой армии с самого ее основания. Эти люди принимали участие в первых кровопролитных боях и в очень сложном Ледяном походе. Деникин под давлением офицеров-антисемитов уволил их с действительной военной службы. Еврейская делегация, посетившая Деникина в июле 1919 года, просила его восстановить офицеров в прежних должностях, доказывая, что само их присутствие в армии покажет населению, что не все евреи приняли сторону большевиков, и таким образом подорвет пропаганду погромов. Деникин отказал в этой просьбе. Если он не защитил тех, кто присоединился к его армии в самый сложный период, как могли остальные евреи ожидать от него помощи?

Преступления Деникина заключаются в его попустительстве. Он позволил ОСВАГу распространять самую яростную антисемитскую пропаганду. Плакаты ОСВАГа всегда изображали большевиков евреями. Агентство фабриковало истории о евреях, стреляющих из окон по отступающим белым солдатам, о евреях, создающих военные подразделения, воюющие с Добровольческой армией. Деникин позволил своим подчиненным, например генералу Мамонтову, выпускать подобные воззвания: «Вооружайся и вставай против общего врага нашей русской земли, против еврейских большевистских коммунистов… Враждебная сила, которая живет в сердцах евреев-коммунистов, будет уничтожена».

Евреи тщетно просили Деникина осудить погромы. Он отказался, говоря, что такое заявление только увеличит враждебность к его режиму и поддержит подозрения, что он продался евреям. Он сказал делегации, что единственное решение — это общее улучшение морального климата и отказ от всех видов беззакония. В конце концов, в октябре 1919 года он смягчился и осудил погромы. Он обратился к своим войскам в Киеве: «Я получил донесения об использовании силы армии против евреев. Я требую от вас принять энергичные меры, чтобы остановить это, и применить жестокие меры к тем, кто окажется виновным». За этим заявлением последовали самые кровавые погромы в истории Киева.

Неудивительно, что осуждение погромов никто не принял всерьез. Солдаты и офицеры предположили, что оно издано, чтобы ублаготворить зарубежное общественное мнение. Важнее всего, что высшее командование не наказало виновных. Официальные «комиссии по расследованию» были фарсом: евреев принудили засвидетельствовать, что никаких погромов вообще не было. Правительство запретило газетам сообщать о погромах. Генерал Драгомиров, военный губернатор Киева, помиловал тех, кто был признан виновным в массовых убийствах, после того как митрополит ходатайствовал в их защиту. Когда делегация киевского профсоюза протестовала против ареста четверых евреев, Драгомиров пригрозил рабочим трибуналом за дерзость.