Полная история Белого движения

Наиболее примечательной чертой интервенции союзнических войск, которую вели Британия и Франция, была ее исключительная абсурдность. Франция пустилась в эту авантюру, не обдумав свои цели и не понимая сложностей. Довольно неправдоподобно, что французы воображали, будто само их присутствие вдохновит антибольшевистские силы в России на победный марш в Москву. Французы часто замечали, что несколько хороших полков может свергнуть правительство Ленина. В этом случае те полки, что высадились в Одессе и Крыму, к таким не относились. На всем протяжении Гражданской войны не было более недисциплинированных солдат, чем французские, греческие, алжирские и сенегальские части под командованием французских офицеров; эти солдаты просто не хотели воевать и были бесполезны.

Британцы были немногим лучше. Они позволили своим местным представителям вырабатывать политику, и в результате — как в Екатеринодаре и Тбилиси, например, — давали взаимно противоречивые обещания, смущая и в итоге отвращая всех. Британские «инструкторы», которые временами сражались бок о бок с белыми, мало заботились о том, чтобы скрыть свое презрение к принимающей стороне, и поэтому порождали неприязнь.

Почему союзники настолько халтурно подошли к осуществлению интервенции? Во-первых, они чрезвычайно недооценили сложность задачи. Они соблазнились очевидной слабостью революционного режима и не смогли увидеть, что их «друзья» даже слабее. Они не понимали, что победу одержит та сторона, которая сможет навязать российскому народу порядок, и что в этой жизненно важной задаче иностранцы не могут обеспечить никакой помощи. Во-вторых, они были ужасающе невежественны касательно исключительно сложной ситуации. Ллойд-Джордж думал, что Харьков — это генерал; генерал Бориус ввел осуществляющие интервенцию французские войска в одесскую неразбериху без более точных инструкций, чем «действовать заодно с патриотически настроенными россиянами». В-третьих (что, возможно, наиболее предосудительно), государственные деятели Британии и Франции не видели ограничений, в рамках которых должны действовать. Ненавидеть большевиков было недостаточно; необходимо было иметь силу для их подавления. Британские и французские солдаты после ужасающего опыта Первой мировой войны не имели никакого желания сражаться в России за белых, которых воспринимали как сторонников реставрации монархии. Государственные деятели, которые не знают, что целям должны соответствовать средства их достижения, не заслуживают этого названия.