Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания

В то время у молодежи, и в особенности у девушек, была тяга в технические вузы. Ириша всегда интересовалась химией, но и слышать не хотела о поступлении в Университет. «Не хочу в это болото», — говорила она. У Мариши всегда было стремление к путешествиям, она мечтала стать штурманом и водить корабли по океанам. Когда мы жили в Васильсурске, Вера Григорьевна привела к нам гадалку, и она гадала обеим девочкам. Ирише ничего интересного не нагадала, а Марише сказала, что она будет много путешествовать и поздно выйдет замуж. Так оно и вышло. Одним словом, Мариша хотела быть геологом, но опять-таки хотела поступать не в Университет, а в Горный институт, и подала туда бумаги. Посмотрев ее метрику, ей отказали, сказав: «Мы детей не принимаем». Тогда под влиянием Алексея Евграфовича она подала в Университет, на химический факультет, а Ириша — на химический факультет Технологического института. Туда же подала и Мери Хазе, Густа Крамник подала в Экономический институт, а Оля Фалькнер — в строительный. Чем ближе было время экзаменов, тем больше было волнений, особенно нервничала Ириша. Желающих поступить было очень много, во всех вузах поступающие были разбиты на большое число групп. Уже всем сообщили, кто в какой группе будет экзаменоваться. Группы составлялись по социальным признакам. Лиц буржуазного происхождения объединяли в отдельные группы, экзаменаторам давался приказ проваливать всех, входящих в такие группы. Слухов было много самых разнообразных, и волнения все увеличивались. От Иришиной нервозности больше всего доставалось Марии Маркеловне, не хотелось мне ее оставлять в такое трудное время, но Алешу необходимо было вывезти, и мы поехали в Харьков.

В Харькове мы сели на пригородный поезд до Змиева, до которого было около часа езды. У вокзала нас ждал знакомый возница, по фамилии Ворона, — Конкордия Федоровна выслала нам его навстречу. Часа через полтора мы подъехали к даче Шкорбатовых. Хозяева оказались очень симпатичными. Не помню, как звали самого профессора, он был еще нестарый, очень простой человек. Детей у них было двое: дочь, перешедшая в последний класс школы, и сын, года на два моложе Алеши. С ними жила еще родственница, средних лет женщина, и была домработница. Дача стояла в дубовом лесу, цветов около нее почти не было, был небольшой огород. Все комнаты были выбелены, в том числе и наша, комнаты были высокие, в нашей комнате было одно окно, но комната была довольна большая. За эту комнату и за полный пансион мы должны были уплатить шестьдесят рублей. До берега Донца было минут двадцать ходьбы. Алеша сразу же начал приводить в порядок свое энтомологическое хозяйство, не были забыты и удочки. Со следующего же дня мы начали вести определенный образ жизни, согласно советам Доброгаева: он рекомендовал купаться ежедневно, не чаще двух раз в день, первый раз — утром рано, еще до завтрака, но не натощак.