Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания
- Автор: Фаворская Татьяна Алексеевна
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Санкт-Петербургский государственный университет
- ISBN: 978-5-288-05890-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания». Краткое содержание книги:
Для широкого круга читателей, интересующихся историей России и российской науки.
Итак, жили мы тихо, спокойно, без всяких хозяйственных забот, но на душе у меня было тревожно, я с волнением ожидала каждое письмо от Марии Маркеловны. У девочек уже начались экзамены. В Технологическом институте Ириша и Мери Хазе попали в разные группы. Мери — в такую группу, которую приказано было проваливать уже на первом экзамене — сочинении. Она получила неудовлетворительную отметку. Ирише повезло — тема для сочинения оказалось той самой, которую они незадолго перед этим прорабатывали и писали с Даниловым. Несмотря на это и узнав о провале Мери Хазе, она так волновалась, так нервничала, что совершенно извела Марию Маркеловну. В то время В. Я. Курбатов состоял в институте профессором физической химии. Он был профессор-общественник, впоследствии неоднократно избирался членом Ленсовета. Мария Маркеловна обратилась к нему, чтобы он успокоил Иришу и, если возможно, повлиял бы, где надо, чтобы ее не проваливали.
Все экзамены прошли благополучно, остался последний, самый страшный экзамен — политграмота. Время идти на экзамен, вдруг Ириша заявляет, что она на экзамен не пойдет, что она ничего не знает, все равно провалится. Никакие уговоры Марии Маркеловны не действовали, тогда Алексей Евграфович накричал на нее, потребовал, чтобы она немедленно шла. Отца она послушала, пошла и сдала экзамен. На следующий же день Курбатов сообщил, что она зачислена в институт. Мариша относилась к экзаменам гораздо спокойнее, благополучно их все сдала и поступила в Университет. Густа Крамник и Оля Фалькнер тоже поступили.
С нетерпением ждала я писем Марии Маркеловны, в особенности же новостей об окончании экзаменов. Когда я читала последние письма Марии Маркеловны, слезы выступили у меня на глаза от радости, что все кончилось, и от жалости к Марии Маркеловне, которой Ириша так истрепала нервы, а меня не было около нее. Некому было ее успокоить. Мария Маркеловна писала, чтобы мы собирались в обратный путь, так как она хотела повезти девочек на дачу, им необходимо было отдохнуть. Мы сходили попрощаться к Ржанскими и быстро уложились. Алеша устроил в коробке всех своих бабочек, получилась неплохая коллекция. Кроме дневных бабочек, у него было и несколько сумеречных бабочек-бражников, за которыми мы ходили несколько раз к Ржанским. Часов в шесть-семь бражники вьются над цветочными клумбами, запускают свой длинный хоботок в венчик цветов. У Шкорбатовых цветов не было, приходилось ходить к Ржанским. Ночных бабочек мы с ним не ловили, нашли только днем несколько таких бабочек, сидящих на коре деревьев. Наконец все собрано, распрощались с милыми хозяевами и отправились в Змиев, а оттуда — в Харьков.
Пока мы тут жили, погода была хорошая, не слишком жаркая, а последние несколько дней наступила жара, песок на дороге накалился так, что невозможно было ступить на него босой ногой. Поэтому мы с удовольствием возвращались в наши прохладные северные края. В Харькове мы взяли носильщика, который должен был достать нам билеты, и стали ждать поезда на вокзале, тут же в ресторане мы сели обедать. Не помню, что я себе выбрала на второе, Алеша же заказал себе свиной шницель. Красиво подрумяненный с жареной картошкой шницель оказался таким большим, что Алеша при всем желании не смог его съесть и оставил часть его на тарелке. Вскоре пришел поезд, и мы поехали. Вот мы и дома, сколько рассказов! Описывая матери обратную дорогу, Алеша вспоминал, что не доел шницель и очень жалел об этом. Он и потом несколько раз вспоминал об этом, особенно когда дела с продовольствием ухудшались и свиной шницель был неосуществимой мечтой.
Найти дачу под Ленинградом в разгар летного сезона оказалось не так-то легко. В конце концов все устроилось. Курбатовы жили на даче в деревне Жельцы около станции Толмачево (бывшая станция Преображенская), последняя остановка перед Лугой. Мария Маркеловна съездила к ним в Жельцы. Там она ничего не нашла, но поблизости от этой деревни находилась так называемая Осея, несколько разбросанных в лесу дач, хозяева которых жили в соседних деревнях — в Жельцах, в Крупелях. Дачи эти почти все стояли пустыми, были в запущенном состоянии. Лучшего все равно было не найти, и Мария Маркеловна сняла одну из дач, внизу было комнаты три или четыре, наверху — одна, была также открытая терраса. Густа Крамник и Оля Фалькнер тоже нуждались в отдыхе, и Мария Маркеловна решила их пригласить к себе на дачу.