Теорема Столыпина

В Нечерноземье и кое-где в Поволжье, где, как мы знаем, выкупные платежи поначалу были высокими[123], крестьяне часто отказывались от «наделов-разорителей», просто бросали их, арендовали землю на стороне, уходили на заработки, переселялись, иногда происходило массовое «бегство с земли».

Это привело к появлению пустующих наделов, за которые, однако, община должна была платить. Ей было жизненно важно вносить деньги вовремя и не доводить дело до практического применения круговой поруки.

Поэтому земля тех, кто ушел на сторону передавалась («наваливалась») тем, кто мог ее поднять, осилить, т. е. более обеспеченным и работоспособным дворам, которые были в состоянии вынести большие платежи. Это, как мы помним, «свалкой-навалкой тягол» или «скидкой-накидкой душ»199.

Иной была ситуация в Черноземье, где доходность надельной земли превышала лежавшие на ней платежи или между ними не было явного дисбаланса.

Тут все шло примерно так, как до 1861 г., — надел не был в «тягость», платежи поступали исправно, а значит, не было и потребности в свалках-навалках. Надел умершего домохозяина переходил к его родственникам, крестьяне, шедшие в отход, сдавали свою землю в аренду. Община иногда получала выморочные или заброшенные наделы и поступала с ними по своему усмотрению (отдавала нуждающимся, кому-нибудь сдавала, делала из них выгон для скота и т. п.). Каждое хозяйство пользовалось наделом как бы на подворном праве, земля переходила по наследству, могла завещаться и даже продаваться, делилась между членами семьи. Община не вмешивалась в это почти свободное распоряжение землей200.

На рубеже 1870–1880-х гг. положение начало меняться.

Во-первых, модернизация набирала ход, были построены 25 тыс. км железных дорог, что изменило экономическую жизнь целых районов. Ценность земли повсеместно стала расти, железнодорожный транспорт произвел революцию в условиях сбыта сельхозпродуктов, а это при хороших ценах стимулировало расширение как помещичьей, так и крестьянской запашки; арендные цены безостановочно повышались. Во-вторых, в 1880-х гг. платежи заметно снизились.

Это остановило нарастание кризисных явлений и не только в Нечерноземье, где эта проблема была особенно острой. Почти повсеместно выкупные платежи стали соответствовать доходности наделов. Теперь надельная земля уже не была в тягость, а работать на ней стало выгодно.

Спрос на землю резко вырос, и тогда в деревне появились люди, которые оспаривали земельный статус-кво и потребовали общего передела на новых основаниях. Прежде всего вернулись те, кто когда-то бросил надел, а кроме того, повзрослевшая молодежь, не внесенная в ревизские сказки (их называли «заревизными» и «малолетами»), заявила претензии на получение наделов.

Понятно, что с этим категорически были не согласны крестьяне, «вынесшие на своих плечах тяжелые платежи первых лет, „сподобившие землю“ своими трудами. Эти „державцы“ наделов… прямо заявляют что земля их собственность, ибо они вносили за нее выкупные; крестьяне же государственные утверждают что разверстывать землю можно только при ревизии, „самовольной же ревизии“ они не допустят, да и начальство не разрешит. Крестьян этих возмущала мысль о возможности „бунтовать землю переделами“ и потерять свои „сподобленные“ полосы»201.