Теорема Столыпина
- Автор: Давыдов Михаил Абрамович
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-433-9
- Жанр: История
Электронная книга - «Теорема Столыпина». Краткое содержание книги:
Естественным следствием этой политики стало унизительное поражение в русско-японской войне, которое спровоцировало революцию 1905 г., поставившую страну на грань катастрофы. После этого алгоритм развития России изменился — началось построение правового государства, осью чего стало получение крестьянством фактической полноты гражданских прав и реализация аграрной реформы П. А. Столыпина.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
А какой в этих условиях была роль крестьянского начальства?
По закону должности сельского старосты и особенно волостного старшины были видными и влиятельными (старшина получал 600–1200 рублей в год — зарплата агронома или учителя). Обширному кругу их обязанностей соответствовал большой объем предоставленных прав. Их мнения часто определяли решения сходов и волостных правлений.
Если сельский сход реформаторы представляли себе, условно говоря, чем-то средним между заседанием спартанских старейшин (герусией) и собранием рыцарей очень большого Круглого стола в его крестьянской ипостаси, то избираемый сходом сельский староста, а также и волостной старшина, мыслились, надо думать, архонтами, т. е. носителями вековой житейской мудрости и справедливости, которые обладают заслуженным праведной жизнью авторитетом. И нельзя сомневаться, что во многих случаях так и было, однако часто бывало и совсем другое.
Государственное значение общины после 19 февраля изменилось, изменился — в сравнении с задуманным — и реальный статус должностных лиц. Волостной старшина фактически стал правительственным агентом, исполнителем бесчисленных распоряжений и предписаний всех министерств и ведомств, что отодвинуло на периферию его обязанности по крестьянскому управлению.
К тому же после 1874 г. в податном деле он оказался в полной зависимости от полиции, и заботы о взыскании недоимок стали для него куда важнее забот о благосостоянии волости. То же относилось и к сельским старостам, на которых давили уже старшины.
Эта ситуация не только мешала их работе, но и роняла их авторитет в глазах крестьян, поскольку им приходилось прибегать к суровым мерам для взыскания податей и недоимок со своих избирателей — иначе полиция их штрафовала, арестовывала и даже отстраняла от должности. С престижем и почетом это не очень сочеталось.
В стране ежегодно арестовывались многие тысячи старост и старшин, причем арест (от трех до семи дней) они отбывали в арестантских помещениях при квартирах становых приставов в изысканном обществе воров, конокрадов и других преступников. Уже одно это отвращало наиболее уважаемых и уважающих себя крестьян от избрания на общественные должности[126].
Как и в случае сельских сходов, самые разные источники фиксируют «крайнее» качественное ухудшение состава крестьянских должностных лиц.
В материалах Комиссии Валуева читаем: «У крестьян в настоящее время выбранный ими староста соединяет в своем лице — и хозяйственные, и административные, и полицейские дела. Но старосты выбираются не по доверию общества; безвозмездная служба старосты возлагается обыкновенно как повинность — на менее энергическое лицо из семейства, еще не отбывшего рекрутской послуги. Для более важных хозяйственных дел, ходатайств, устройств — избираются особые поверенные. Старосте своих дел общество обыкновенно не доверяет. — Где ему, говорят старики.
Административные действия старосты заключаются в том, что он стоит без шапки перед сходом и выслушивает приказания мироедов, которые потом, иногда, возьмут его с собою в кабак, говоря: „Ну, иди уж и ты — ты ведь староста“.
Полицейские действия старосты заключаются в том, что он проводник и укрыватель систематического неисполнения полицейских правил и предписаний, действуя и тут опять под руководством мироедов.
Позволительно… назвать такой порядок вещей отсутствием управления. А такой порядок вещей ведет крестьян к теперешнему их своеволию, к отсутствию у них всякого благоустройства и благочиния, к разврату, воровству, пьянству и проч. Нравственное разложение, конечное обеднение и податная несостоятельность — вот конечные результаты такого положения вещей»213.
МВД в 1887 г. так охарактеризовало сельское самоуправление: «Растраты общественных сумм, превышение и бездействие власти, явные насилия и произвол, неисполнение закона, лихоимство и другие преступления и проступки по должности сделались в течение последнего десятилетия (1875–1885) обычным явлением в среде как волостных старшин и сельских старост, так и других должностных лиц крестьянского общественного управления»214. Так, например, в одной из юго-восточных губерний с 1875 по 1880 г. привлечено было к ответственности 720 сельских должностных лиц, растративших в сумме 227 тыс. руб.
126
При этом с арестами не все было однозначно — Г. И. Успенский пишет о липовых арестах с тактической целью дать старостам моральное право усиленно наседать на недоимщиков: «В один прекрасный день становой пристав, разгневанный тем, что старшина хоть и дерет, но не получает результатов — подати идут слабо, по обязательствам и постановлениям волостных судов не платят, — сажает в темную самого (о небо!) старшину. Это надолго уничтожает в обиженных мирянах-пахарях возможность логического мышления.
„И ихнему брату тоже достается, — думает простодушный сосед. — Ишь ведь, самого старшину запер…“ Стало быть, старшина не все сам командует — ихнего брата тоже „подбадривают“.
Арест старшины успокаивает соседа, но старшина, возвратившийся из-под ареста, неумолим. Под ногами теперь у него твердая почва.
— Вы что ж, анафемы, со мной делаете? Докуда будет эта ваша подлость? Когда вам добром говоришь, рыло воротите, а я за вас сиди в холодной, не пимши, не емши! У меня сена за три-то дня погноено на сто рублей. (При этих словах все сознают свой грех.) Чем я буду кормить скотину?.. (Опять все „чувствуют“.) Плевать мне на ваше жалованье-то — только от дому отбиваешься, „возжамшись“ с вами, с пьяницами, да отразишься в холодной из-за вас, анафем… Я вам добром говорил, так не слухали, — н-ну теперича уж не патирь-пллю! Теперича стану пас-ссступ-па-а-ать!
И, конечно, — ложись!..
Но знаете ли, что это за канальская штука? Конечно, сажают становые и „взаправду“, но очень часто старшина, явившись к становому, по-приятельски говорит: „Пришел к вам с просьбой“. — „В чем дело?“ — „Ни много, ни мало: посадите меня в холодную. Избаловались мои мужичонки, способов нету! Не платят, пьют… Ничего не поделаешь. Обколотил все руки. Ворчат… Сажайте — по крайности тогда я уж произведу… Всё же они почувствуют“…
Становой делает „проформу“, и старшина, числясь в холодной (с течением времени все это узнается и оценивается по достоинству), пьет чай у знакомых купцов, а спать идет в холодную. Я сам пивал чай у себя в доме со старостами, которые тоже для получения права свирепствовать числились в „холодной“. Предположим, что маневр этот производится в видах государственной пользы; но, получив право свирепствовать, новообращенный свирепствует заодно и в видах собственной пользы». (Успенский Г. И. Собрание сочинений в 9-ти тт. М.: ГИХЛ. 1956. С. 139–140).