Избранные произведения в одном томе

Борт «Хеффернана». Альфа Живописца. Девяносто девять световых лет от Земли. Пятница, 4 апреля

Еж в созвездии Живописца оказался шестым из шести проверенных облаков. Во всех случаях результат был положительный.

Он шел в двадцати восьми тысячах километров впереди облака. Его диаметр был стандартным — шесть с половиной километров.

— Отчет отправлен, — сообщила Эмма.

Скай не хотел приближаться к проклятой штуке. Но добровольцев просили помочь, заверили, что ничего не случится, только будьте осторожны, не рискуйте понапрасну, не высовывайтесь. Эмма сказала: «За меня не волнуйся, и к тому же «Хеффернан» — единственный корабль в этих краях».

Вообще-то Скай любил то, чем он зарабатывал на жизнь. Ему нравилось пролетать мимо окруженных кольцами гигантов, забрасывать датчики в черные дыры, доставлять людей и припасы в самые отдаленные уголки. Но он не любил облака. И не любил ежей. Они были чужими.

«Хеффернан» был достаточно далеко от Живописца, и единственным источником нормального освещения объекта был зонд корабля.

— Его магнитное поле такое же, как у других объектов, — сказал Билл.

— «Аякс» готов к выходу, — доложила Эмма.

Входные люки нигде не обнаружились, так что Драфтс, по-видимому, выбрал место посадки наугад. «Хеффернан» последует его примеру.

Эмма и Скай на следующий день собирались отметить шестнадцатую годовщину совместной жизни, хотя были женаты не ровно шестнадцать лет. Участие в экспериментах со сверхскоростными маневровыми двигателями то ускоряло, то замедляло течение их жизни, а может быть, только ускоряло или только замедляло. Скай никогда не мог понять относительность. Он просто знал, что числа непонятным ему образом не сходились. Но это было неважно. Он прожил с Эммой долгие годы и был достаточно умен, чтобы ценить это. Она сказала ему однажды, через пару месяцев после свадьбы, когда они ужинали в «Гранд-отеле» в Арлингтоне, что нужно наслаждаться этими мгновениями, ибо настанет день, когда они с радостью отдадут что угодно, лишь бы вернуть этот миг и снова пережить этот ужин.

Конечно, она оказалась права. Тогда все было свежим и молодым. Они еще не научились воспринимать совместную жизнь как должное. Теперь, когда Скай поддавался этому настроению, он напоминал себе, что его жизнь не продлится вечно и что, коль скоро он не может возвратиться в «Гранд-отель», в начало романа с Эммой, когда весь мир был у их ног, он с той же теплотой будет вспоминать ежа и как они стояли вместе на мостике, глядя на приближение этого агрегата, собранного бог знает кем в целях, которых никто не мог себе представить. Бомба. И все равно Скай смаковал этот момент, зная, что, как и в случае с «Гранд-отелем», однажды будет готов многое отдать за то, чтобы вернуть это время.