Собрание сочинений в шести томах. Том 5

— Очень уж безобразно на этих станциях обслуживания — тоже очереди, полное шахермахерство, обман! Раз, представьте, приехала на одну эту станцию — у меня пиковое, просто невыносимо жуткое положение: полетел в моем «Москвиче» подшипник. «Умоляю вас, — говорю слесарю или механику, как их там — не знаю, в общем, молодой парень, а глаза подозрительно красные. — Мне необходимо заменить…» — «Нету». — «Сделайте, ради бога, что-нибудь, ездить по Москве без подшипника — представляете, что это такое? Я хорошо заплачу!» Тогда он отвечает: «Ладно, покумекаю». Прихожу через два часа. Волнуюсь, знаете, как на приеме у зубного врача. «Как?» — спрашиваю. «Будете ездить, — говорит, — сделал профилактику, заменил подшипник, все как полагается». Я даже чуть не зарыдала от радости: «Где же вы достали его, милый?» — «Ваш вон у той машины, — говорит и улыбается, — а подшипник той машины у вас». Нет, вы представляете, какое же это безобразие! Так и езжу до сих пор с чужим подшипником! Ужасно! Когда Это кончится? Какие надо иметь нервы? Так жить просто невозможно!

— Дак итъ как же нам, матушка, долго жить! Нервинный человек пошел, очень деловой. Раньше вон мебель стояла крепкая, деревянная, сто лет — и нет ей износу. А теперь что — занавески эти модные выгорают, каждый год меняй. Диван, мол, старый, царя гороха сродственник, дети-то говорят, — и шась его на свалку! Новый покупают. Сервант, вишь ты, у соседки, ну прямо завистью душу рвет. Покупай — не хуже, чем у людей. Деньги-то от чего отрываются? Опять же от еды. А пенсионеры-то, пенсионеры!.. Уйдет, матушка, на пенсию — габардиновое пальто шьет. Сто лет жить, что ли? Детям оставлять — мода пройдет. А то — часы на руку. Это что же, а? Часы… Я часы никогда не носила — рука у меня рабочая, некрасивая… Откуда людям-то здоровье иметь!