Новый Рим на Босфоре [publisher: SelfPub]

Апостолик был искренне убежден в том, что Римская кафедра не знает греха, вполне способна и даже обязана быть учителем и хранителем веры. Претензии Римского понтифика на вероучительное главенство в Церкви нельзя воспринимать однобоко, как изначально негативное явление. Это для сегодняшнего сознания власть означает в первую очередь право распоряжения. А в те времена, когда ревность по вере снедала сердца, когда ради чистоты Православия люди шли на смерть и были готовы претерпевать любые мучения, право учить остальных и оберегать веру являлось обязанностью, неисполнение которой неизбежно ассоциировалось с предательством Христа, что остро и непосредственно ощущалось сознанием первых христианских епископов.

Конечно, это идеальный сегмент в том перечне мотивов, которыми руководствовались епископы Римской церкви и остальных крупнейших церковных округов. Нередко довлели и субъективные мотивы – неизбежные следствия греховной природы человека. Но, как представляется, в течение многих веков именно эта идеальная составляющая лежала в основе действий понтификов и других епископов в ходе борьбы за обеспечение своего главенства в Церкви. Такие одиозные фигуры, как патриархи Феофил и Диоскор, конечно, были чрезвычайно редки, а их мышление не характерно для остального епископата.

Как образец во всем, Римский понтифик невольно задал тон всем остальным Поместным церквам – едва ли не каждый епископ хотел сделаться церковным главой Востока (Запад уже имел своего главу) и использовал для этого тот путь, какой указал ему папа, облекшийся абсолютным авторитетом и приобретший всемирно-историческое значение. Устройство римской общины и положение ее епископа, ставшего епископом над епископами, сделалось образцом для подражания. Каждая крупная община желала доказать свою непорочность в вере и в соблюдении данного Святыми Отцами Предания. А это было возможным только в том случае, когда ее исповедание признавалось остальными христианскими общинами истинным, кафолическим.

Власть, которую в самом начале III в. осуществлял в Италии Римский епископ, была решительнейшим побуждением к возвышению отдельных епископов и их общин над другими в других частях Империи. Сильное положение Александрийского архипастыря с церковно-правительственной точки зрения обосновывалось и утверждалось тем, что такую же точно власть имеет и Римский папа. Власть понтифика была законным основанием для власти остальных митрополитов[856].