Битва при Коррине [litres]

На заседание Парламента Абулурд, сменив рабочую одежду, переоделся в парадный армейский мундир. Хотя по этикету в данном случае ношение парадной формы не предусматривалось, он сделал это из уважения к Верховному баши.

Когда высокая дверь открылась и было объявлено о прибытии Вориана Атрейдеса, Абулурд встал и отсалютовал Верховному баши. Увидев это, другие офицеры последовали его примеру. После этого все остальные присутствующие, сначала поодиночке, а потом все вместе встали, чтобы приветствовать заслуженного героя джихада.

Сохраняя на лице непроницаемое выражение, Вориан прошел к трибуне. Он тоже был одет в парадную форму, украшенную орденами, лентами и медалями, заслуженными за время доблестной и многолетней службы в рядах Армии джихада и Армии Человечества. Медали и ордена издавали мелодичный звон в такт шагам Верховного баши, и создавалось впечатление, что ткань кителя вот-вот порвется под тяжестью всех регалий и знаков отличия. Мундир был вычищен и выглажен, но казалось, что в складках его видна кровь и грязь былых походов, словно ткань, как и душу, нельзя очистить от старых ран.

Он посмотрел на то место, где должен был сидеть Абулурд, и глаза обоих встретились. Абулурд чувствовал, что сердце его вот-вот выпрыгнет из груди.

Расправив плечи и высоко подняв голову, Верховный баши направился к столу президиума, за которым сидели вице-король Файкан Батлер и Великий патриарх. Повседневный костюм Ксандера Боро-Гинджо был украшен массой ненужных побрякушек.

– Верховный баши Вориан Атрейдес, мы приветствуем вас на нашем заседании, – сказал Файкан. – Вы призвали нас сюда, чтобы сделать важное заявление. Мы с большим интересом выслушаем ваше обращение к нам.

– Думаю, вы все будете благодарны мне, если я буду краток, – сказал Вориан Атрейдес. Несколько депутатов в переднем ряду тихо рассмеялись. – В этом месяце исполняется сто тринадцать лет моей военной службы человечеству. – Он помолчал, чтобы до присутствующих дошла величина этого срока. – Это больше века сражений с врагами и защиты Лиги Благородных. Хотя внешне я кажусь молодым и сильным и действительно сохранил здоровье и силы, я все же сомневаюсь, что в зале найдется человек, который будет оспаривать мое право на некоторое время вашего внимания.

Он медленно оглядел собравшихся и наконец остановил свой взор на вице-короле.

– Я действительно буду краток. Я хочу просить о моей отставке и увольнении из рядов вооруженных сил. Джихад закончился девятнадцать лет назад, мой срок битв истек. Я хочу некоторое время посвятить моим личным делам, а потом поработать в комиссии по реабилитации Ксавьера Харконнена, комиссии, которую намереваюсь создать.

Файкан ответил быстро и без промедления, словно заранее знал, что собирается сказать Вориан:

– Я говорю сейчас от имени всех собравшихся в этом зале. Мы отдаем должное вашей безупречной многолетней службе. Перед нами встают новые вызовы, нам угрожают кимеки, не уничтожен Омниус, но работа никогда не кончается. Думается мне, что и в будущем нам придется не раз иметь дело с врагами человечества. Один человек не может решить всех проблем, как бы он ни старался это сделать. Вориан Атрейдес, вы имеете право уйти в отставку и отдыхать, делать все, что вам нравится, и предоставить нам, молодым, решать новые задачи. Мы благодарим вас за образцовую службу. Вы заслуживаете всех почестей и наград, какие мы только можем вам предложить.