Магнолии были свежи (СИ)
- Автор: Ann Michaels
- Язык: русский
- Жанр: Исторические любовные романы
Электронная книга - «Магнолии были свежи (СИ)». Краткое содержание книги:
Мадаленна тихо рассмеялась и посмотрела на Апполонию, старавшуюся запомнить наставления матери. Аньеза говорила дочери, что итальянские свадьбы были самыми красивыми и самыми сложными в процессе подготовки, однако каждый раз, когда мама вспоминала свой праздничный день, она закрывала глаза и счастливо улыбалась. Сама Мадаленна до десяти лет мечтала, что тоже обязательно будет выходить замуж в Италии и обязательно за итальянца.
— È una tradizione della nostra famiglia. È la decima generazione che si sposa, e tutto il nostro genere regge su questo. («Это традиция нашей семьи. Так женится уже десятое поколение, и на этом держится весь наш род.») — сказала Аделина.
— E l’amore? («А что насчет любви?») — спросил Эйдин.
— È una cosa che va bene. («Это само собой разумеющееся.») — серьезно ответила Аделина, как Апполония вдруг хлопнула в ладоши и что-то шепнула матери на ухо. Та закивала и, открыв шкаф, вытащила оттуда небольшой сверток.
— Madalenna, è… Gliel’ha chiesto tua nonna. Ti serve un bel vestito, ed è la cosa migliore. («Мадаленна, это… Это вам просила передать ваша бабушка. Вам нужно красивое платье, и это подходит лучше всего.») — Аделина вручила ей пакет и взяла Эйдина за руку. — Venite con me, avrete bisogno di un’altra tuta. («Пойдемте со мной, вам тоже нужен другой костюм.»)
Эйдин успел едва взглянуть на Мадаленну, как дверь за ними захлопнулась, и голоса замерли вдалеке. Мадаленна осталась одна. В прошлый ее визит сюда она не смогла прислушаться к дому, все было слишком громким, слишком неожиданным, слишком болезненным, а сейчас она слышала дом, слышала его дыхание и прислушивалась к голосам, которые тихо отпечатались в стенах. Она была тут ребенком, и каждый раз, возвращаясь сюда, возвращалась на несколько лет назад и невольно ждала, когда бабушка позовет ее за стол в саду пить крепкий сладкий чай с орехо-медовым печеньем каваллучи — им Мадаленна объедалась целыми днями. Теперь она была в этом доме одна, чуть ли не жена. Мадаленна открыла потайную дверь шкафа своим ключем и села на низкую полку.
— Видишь, бабушка, — негромко сказала Мадаленна. — Я все-таки приехала к тебе. Я знаю, что ты меня слышишь. Не знаю только здесь ты или нет, но то, что ты меня слышишь — это я знаю. Наверное, это нехорошо вот так вот обманывать жениха и невесту, но… — она покрутила в руках сверток и оторвала небольшой кусочек бумаги. — Я и правда счастлива с Эйдином. Тебе бы он понравился. — помолчав, добавила она. — Ты бы сказала, что он очень добрый, хороший; я и сама это знаю. Может, я и поступаю неправильно, но кто мне в этом мире судья, кроме… — она посмотрела наверх. — А за свои грехи я, наверное, смогу ответить. Ты наверняка начала бы меня переубеждать, сказала бы, что твоя история с Лукой должна была быть мне примером, но ведь ты была счастлива. Хоть какое-то время, но была. И я хочу так же. Пусть я несколько дней буду счастлива, и потом всю жизнь буду отвечать за это, чем всю жизнь мучиться без него.
Мадаленна открыла пакет и на пол выпал светло-голубой шелк. Мария обожала этот цвет и искала его везде — даже посуда была такого же цвета. Платье было такого же старомодного фасона, что и у невесты, но юбка была не такой пышной. Мадаленна приложила платье к себе и посмотрелась в зеркало. В мутном свете она казалась себе очень похожей на Марию. Оставалось еще немного времени, чтобы бросить платье, завести машину и сбежать, но Мадаленна расстегнула блузку и накинула легкую ткань на сорочку. Она всю жизнь поступала правильно, и много счастья получила? Теперь она была абсолютно счастлива и была готова поделиться этой радостью с кем-то еще.
***
Церемония проходила в саду. Вся торжественная процессия даже решила не ехать в городскую церковь, а пригласила священника прямо в усадьбу. Сад был прекрасен, когда Мадаленна вышла из дома. Зеленые кипарисы были украшены белыми бумажными гирляндами, в которые были вплетены гелиотропы. Деревянные столы, покрытые белыми кружевными скатертями, были обрызганы апельсиновым маслом, и когда дул ветер, аромат расходился по всему саду, заглядывая в каменную беседку. Та тоже была украшена перевитыми гирляндами из мелких роз, и даже мраморный фонтан работал, а в прозрачной воде плавало несколько золотых рыбок. Мадаленна прошла мимо толпы родственников, некоторые были из семьи Медичи и приветливо улыбнулись ей, она поклонилась в ответ. Около ворот, ведущих к главному входу в дом, стоял самодельный алтарь в бело-золотом цвете. Жениха и невесту нигде не было видно, и, заметив Гилберта, Мадаленна подошла к нему. Он был в привычном черном костюме, но галстук, вероятно, сменить отказался.
— Как-то я волнуюсь, — сказала Мадаленна, становясь рядом с ним. — Как-то непривычно все это.
— Да не о чем беспокоиться, — беспечно улыбнулся Эйдин. — Ничего такого страшного не происходит, обычная свадьба, нас с вами просто попросили в ней поучаствовать.
— Вы не знаете итальянцев, — пробормотала она, пытаясь стащить перчатку. — Для нас свадьба — это самое важное событие. Знаете, сколько нужно ждать подтверждения в мэрии? — Эйдин отрицательно покачал головой. — Сто восемьдесят дней.
— Боги! — присвистнул он, и Мадаленна легко толкнула его. — Это же можно несколько раз передумать.
— Вы можете хоть немного побыть серьезным?
— Обещаю, с этой минуты буду хранить торжественное молчание. — он выпрямился и состроил такую важную гримасу, что Мадаленна сдавленно фыркнула; надолго его не хватило. — А тут случайно никого нет из преступной семьи?
— Эйдин! — воскликнула она, но тот только торжествующе улыбнулся.
— Вот вы и меня назвали по имени, а то как-то недостоверно получалось: муж и жена, а зовем друг друга по фамилии.
— Лучше молчите. — пробурчала она.
Раздался звук органа, и Мадаленна услышала шуршание платья. Около нее встала Апполония, взволнованная, и Мадаленна даже под вуалью видела, как у нее горели от страха щеки. Жених, молодой человек, встал рядом с Эйдином, и тот незаметно для всех хлопнул его по плечу. Дарио неуверенно улыбнулся, и, вытянув шею, постарался посмотреть в сторону своей будущей жены. Мать невесты тихо прошла к высокому кипарису и легко кивнула головой. Мадаленна вдруг почувствовала волнение, будто это она шла сейчас к алтарю, и начиналась ее семейная жизнь. Волнение накатывало на нее волной, и она почувствовала, как ноги медленно начали наливаться тяжестью — она не могла сдвинуться с места. А потом долгожданное тепло согрело ее, кто-то взял ее за руку, и все волнения отступили. Рука в руке, Мадаленна была готова прошагать рядом с этим человеком всю жизнь. Они неспеша вышли к алтарю, и разъединили руки, пропуская будущих супругов. Мадаленна ободряюще улыбнулась Апполонии, и у той на щеке появилась ямочка. Звучали священные слова, влюбленные клялись в вечной любви, поддержке и вечном понимании, а ей казалось, что слова кружатся над ее головой, и едва слышно Мадаленна шептала с детства знакомые слова.
— Tu, Appolonia Vicare, prendi il giovane Dario Benatolucci come marito e giuri di essere con lui nel dolore e nella gioia, nella vita e nella morte? («Берешь ли ты, Апполония Викаре, молодого человека Дарио Бенатолуччи в мужья и клянешься быть с ним в горе и в радости, в жизни и смерти?»)
— Lo giuro. («Клянусь.»)
«Клянусь.»
— Tu, Dario Benatolucci, prendi l’Appolonia Vickare come moglie e giuri di essere con lei nel dolore e nella gioia, nella vita e nella morte? («Берешь ли ты, Дарио Бенатолуччи, девицу Апполонию Виккаре в жены и клянешься быть с ней в горе и в радости, в жизни и смерти?»)
— Lo giuro. («Клянусь.»)
Мадаленна искоса посмотрела в сторону; Гилберт смотрел прямо, но, почувствовав ее взгляд, повернулся, и она смогла прочитать по губам ту же фразу, что говорила и она.
«Клянусь.»
— Allora mettetevi in ginocchio e scambiatevi i voti di famiglia. («Тогда встаньте на колени и обменяйтесь семейными клятвами.»)
Апполония и Дарио опустились на колени на бледно-голубой коврик и негромко зашептали слова на латинском языке. Мадаленна придвинулась поближе к Гилберту и почувствовала, как он сжал ее руку. Имела бы она право на подобное счастье — вряд ли кто-то мог дать определенный ответ, но была бы она сама счастлива — ее ответ не поменялся.
— Vi dichiarerò marito e moglie davanti a Dio e agli uomini, figli miei. Può indossare gli anelli. («Объявляю вас мужем и женой перед Богом и людьми, дети мои. Можете надеть кольца.»)
Витталио бросился к молодой паре с кольцами, и напряжение, сковывавшее всех гостей, упало. Апполония и Дарио, путаясь и смеясь, надели друг на друга кольца, и встали с колен, обменявшись поцелуем. Зазвучала народная неаполитанская тарантелла, и над всем садом разнесся смех молодой невесты. Толпа подхватила Мадаленну и понесла к столам, однако она не села на стул, а подождав, пока все разговорятся, выскользнула из сада и прошла в дом. Дверь на большой балкон всегда была заперта, но она знала, что Флавио перед своей смертью попросил Марию сменить все замки на один единственный, и бабушка так и сделала — повесила на все двери замок, такой же, какой был и на ее сундуке. Первый ключ всегда был у нее, второй — у Мадаленны. Она медленно шла по прохладным коридорам, пока не вышла к узкой винтовой лестнице. Поднявшись по ступеням, она оказалась в небольшой полутемной комнате, портьеры были опущены очень низко. Мадаленна взбила их руками, и из них на лоскут света вылетела пыль. За ними были двери балкона, старое дерево немного рассохлось, но она без труда открыла шпингалет, впуская свежий воздух в комнату.