«Священные войны» Византии [publisher: SelfPub]

В первую очередь для апостоликов были неприятны судебные прерогативы царей и перспектива когда-нибудь попасть на царский суд в качестве обвиняемых лиц. В свою очередь для этого следовало убедить Римских василевсов в том, что, при всей безбрежности их власти они не могут претендовать на священнический сан и, следовательно, их церковная политика должна следовать тем указаниям, которые даются ей по-настоящему высшей духовной властью, то есть Римским епископом.

Первую практическую попытку освободиться от этой зависимости и обосновать свою неподсудность царю предпринял папа Геласий (492—496). «До пришествия Христа, – утверждал он в своем послании, – было так, что некоторые люди, все же, образно говоря, более предназначенные к исполнению внешних обрядов, были одновременно и царями, и священниками. Священная история повествует о том, что таковым был Мелхиседек (Быт. 14). Чему стал подражать и дьявол, всегда стремящийся тиранически присвоить себе все соответствующее божественному почитанию, так что языческие императоры одновременно провозглашались и великими понтификами. Но после рождения истинного Царя и Священника ни один император не присваивал себе имени священника, ни священники не притязали на царский сан. И хотя в Нем Самом, то есть в истинном Царе и Священнике сочетались корни и царского, и священнического рода, однако Христос, помня о человеческих слабостях, так разделил обязанности каждой из этих великих властей между различными действиями и даровал им различное достоинство, чтобы это благоприятствовало их спасению, и удержал от великой власти, желая исцелить их спасительным смирением и не дать им быть вновь захваченными человеческой гордостью, чтобы и императорам-христианам ради вечной жизни необходимы были священники, и священники бы подчинялись императорам в ведении мирских дел: поскольку духовное отстоит от плотского, то никакой воин Иисуса Христа не связывает себя делами жительскими (2 Тим. 2, 4), и наоборот, тому, кто занят делами светскими, не должно заниматься делами божественными, чтобы соблюдалась и скромность обоих сословий и ни одно из них чрезмерно не возносилось и каждое наилучшим образом подходило бы к определенной ему деятельности. И вот, коль скоро все так устроено, то достаточно очевидно, что мирская власть не может ни обвинять, ни оправдывать священника»[934].

Его преемники пошли тем же путем. Когда папу Симмаха (498—514) обвинили в том, что он совершал Пасху по старому календарю, а не по Александрийскому, принятому во всей Церкви, итальянские епископы, собравшиеся на Собор в Риме, 23 октября 502 г. вынесли следующий приговор: «Симмах – законный папа, а право судить папу лежит не во власти людей, но лишь Бога»[935].

Папа Иларий (461—468), не стесняясь, довольно жесткими методами насаждал власть апостолика в Галлии, епископы которой не желали примириться со статусом подчиненных Риму лиц. А папа Феликс II (483—492) отверг «Энотикон» императора Зенона как пример неоправданного вмешательства мирянина в вопросы веры[936].