«Священные войны» Византии [publisher: SelfPub]

В условиях политической нестабильности подкуп избирателей и самих пап стал обычным явлением. Вместе с тем нельзя забывать о том, что, обладая громадными земельными угодьями и денежными средствами, папы постепенно аккумулировали в своих руках не только политическую власть – пожалуй, единственно относительно стабильную в условиях лангобардского завоевания многих областей Италии, но и финансовую.

Конечно, положение пап очень часто оставалось двойственным. С одной стороны, они по-прежнему признавали законными императорами только тех, кто располагался в Константинополе, и потому редкие визиты Византийских царей вызывали бурный восторг жителей Рима (приезд Константа II в Вечный город). С другой стороны, остготы, а затем лангобарды находились гораздо ближе, чем Византийские императоры, и папы были вынуждены демонстрировать почтение в адрес германцев-ариан.

Попытки обособиться от варварских королей и герцогов волей-неволей вынуждали их формировать доктрину, согласно которой духовная власть как минимум независима от политической. Естественно, эта «теория» не могла действовать избирательно: если она являлась истинной по отношению к германцам, то под ее действие неизбежно, хотя бы даже в слабой степени, подпадали и Византийские императоры.

Но в условиях органичного сознания древнего времени, когда власть духовная и политическая мыслилась исходящей из одного источника – Бога, доктрина независимости духовной власти от царей никак не могла игнорировать главный вопрос: какая из властей является высшей, а какая – производной. Собственно говоря, для Рима такого вопроса просто не существовало, и ответ был, по сути, предопределен. Понадобилось время и последовательная деятельность Римских епископов, прежде чем эта идея получила окончательное оформление и закрепилась в качестве если не догмата, то, по крайней мере, некоего негласного политического учения Римской церкви, которому она оставалась верной многие столетия.

Со временем в представлении Запада Церковь начала восприниматься в качестве духовной монархии с папой во главе. Как и любое государство, полагали латиняне, пусть даже и духовное, Церковь есть общество неравное, где клиру отводится особое место. Папа же, как государь, приобретает широкие полномочия и исключительные прерогативы во всех сферах. Императоры и короли не вправе рассчитывать на какую-либо правительственную власть в Церкви – всю полноту и духовной и светской власти имеет только папа.