Великая княгиня Елизавета Федоровна. И земная, и небесная
- Автор: Романова-Сегень Наталья Владимировна
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: Вече
- ISBN: 978-5-4484-7911-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Великая княгиня Елизавета Федоровна. И земная, и небесная». Краткое содержание книги:
Мальчик, обетованный преподобному защитнику земли Русской, появился на свет 29 апреля 1857 года в Царском Селе. Порфирородный, как назывались все дети, рожденные после того, как их родители вступили на престол. По традиции, восходящей еще к Византии, где дети василевсов рождались в зале, украшенном особо ценным камнем порфиром багряного цвета, благодаря чему к слову «порфирородный» есть и синоним – «багрянородный». Порфирой называлась и всем известная императорская мантия, широкая и длинная, подбитая белым горностаевым мехом с черными хвостиками.
Однако в византийской традиции порфирогениты обладали явным правом на императорский престол, даже вопреки первородству, поскольку их родители являлись носителями божественной сакральной власти. Императоры, подчеркивая законность своего восхождения на престол, добавляли эпитет «порфирородный» к своему имени как титул, тем самым показывая, что родились они в семье правящего императора, и потому их легитимность вне сомнений. Если бы подобное закрепилось в институте нашей монархии, то законным наследником трона стал бы порфирородный Сергей, в будущем Сергей I.
Младенца крестили в честь преподобного Сергия Радонежского в Духов день. Восприемниками стали цесаревич Николай Александрович и великая княгиня Екатерина Михайловна, племянница покойного Николая I.
Любопытный эпизод: в честь крестин Сергея император подарил счастливой супруге сапфиры, купленные у испанского принца Карлоса, который ввиду беспорядков в своей стране вынужден был продавать фамильные драгоценности. Подарок смутил Марию Александровну. Она поделилась с Тютчевой своими нехорошими предчувствиями – не придется ли и ее потомкам скитаться и распродавать свои фамильные драгоценности? Фрейлина беззаботно ответила, что в России беспорядки, подобные испанским, невозможны и трон российский незыблем. Увы, в дальнейшем подтвердятся не ее слова, а опасения прозорливой императрицы!
С ранних лет Сережу воспитывала та же Анна Федоровна. Сторонница славянофильских и русских национальных, консервативно-реакционных взглядов своего отца, она, разумеется, передавала их мальчику по мере его взросления. Прежде всего, это идея особой исторической миссии России как спасительницы всего человечества от впадения в апостасию – вероотступничество. И одним из воинов Христовых предполагалось стать Сереже.
21 сентября 1860 года в императорской семье появился еще один малыш – Павлик. С ним Сереже отныне предстояло делить свои игры, вместе гулять, вместе учиться. И детская комната у них была одна на двоих. По утрам они вместе шли поздороваться с мамой, принять ее ласки и поцелуи, поведать о том, чем намереваются сегодня заняться, во что играть. У обоих появились смешные детские прозвища. Сергей, когда начал говорить, на вопрос «Как тебя зовут?» вместо «Сережа» отвечал: «Сижа», его так и стали звать в семье. Похожего на цыпленка Павлика и вовсе звали то Цып, то Пиц.
А всего у Сережи было пятеро братьев – старшие Николай, Александр, Владимир, Алексей и младший Павел, и одна сестра – Мария. Такая большая семья.
Когда началась учеба, распорядок дня устрожился. В девять часов утра начинались занятия, затем завтрак, продолжительная прогулка и снова уроки, до шести часов вечера, когда в царском дворце наступало время обеда. Как видим, с детства царевичи дурака валять не привыкли.
В тот год, когда на свет появилась принцесса Элла, ее будущему супругу исполнилось семь лет, и к нему назначили наставника – флотского офицера Дмитрия Сергеевича Арсеньева, связанного семейными узами с Меньшиковыми, Лермонтовыми, Столыпиными. Новый наставник продолжил линию Тютчевой, вразумительно объясняя мальчику, что такое долг перед Отечеством, какая особая роль возлагается не только на царствующих особ, но и на членов их семьи. Сижа отличался упрямством, Арсеньев терпеливо объяснял ему, что когда ты чувствуешь правоту, упрямство полезно, оно превращается в благодатную настойчивость. Но когда человек понимает, что неправ, но продолжает упорствовать, такое упрямство называют ослиным. Наставник даже придумывал пьесы и устраивал кукольные спектакли, в которых высмеивалось такое ослиное упрямство. Получалось доходчиво.
«Победоносцев над Россией простер совиные крыла», – крылатая блоковская фраза навсегда припечатала в нашем сознании выдающегося государственного деятеля, радеющего за сохранение традиционных русских ценностей, противника любого либерализма, особенно в отвратительных его проявлениях – погоне за мыслимыми и немыслимыми свободами, высмеивании нравственности, отвращении перед религией. Лев Толстой высмеял его в карикатурном образе Алексея Алексеевича Каренина с его такими же оттопыренными ушами. В сущности, одна из главных идей романа и состоит в том, что сколько бы подобные люди ни старались сохранить нравственные устои в обществе, их собственные жены выходят из-под контроля, разрушая десятилетиями создаваемую благопристойную и благонамеренную систему жизни. И все катится под откос, под колеса поезда, олицетворяющего неудержимый прогресс.