Великая княгиня Елизавета Федоровна. И земная, и небесная

Вики становилось хуже, наконец, вызвали врача, и он поставил тревожный диагноз. 10 ноября старшая дочка пошла на поправку, но стала заболевать Аликс. «This night my precious Aliky has been taken ill» – «В эту ночь моя драгоценная Алики впала в болезнь», – написала Алиса матери. По-английски она называла будущую российскую императрицу именно так – Aliky, Алики. Слег и Людвиг. К 12 ноября состояние у шестилетней девочки оказалось предсмертное. В ее комнату по приказу матери принесли паровой ингалятор, дабы облегчить дыхание принцессы. Страшно представить, что испытывает мать, видя, как болезнь хищным зверем набрасывается то на одного, то на другого ребенка, терзает мужа. Вскоре Аликс пошла на поправку и к 15 ноября можно было говорить о том, что она спасена. Теперь настала очередь самой маленькой – четырехлетней Мэй, пошло резкое ухудшение, болезнь потекла столь стремительно, что на следующий день утром четырехлетняя малышка умерла. Доктор разбудил Алису, та помчалась в спальню дочери, чтобы осыпать поцелуями ее остывающие руки и личико. Дабы скрыть несчастье от остальных детей, Мэй поспешили переодеть, уложить в гроб и отнести в фамильный склеп.

Людвиг выздоравливал, но разболелся Эрни. 19 ноября у него прошел кризис, когда мальчик оказался на грани жизни и смерти. Но он пошел на поправку. В первых числах декабря они с отцом даже смогли отправиться на прогулку. Из всех детей одна только Элла не болела страшной болезнью. Почему? Очень просто – она находилась в гостях у своей бабушки Елизаветы, и когда пришло известие о начавшейся дифтерии, она осталась в бабушкином дворце.

Казалось, болезнь отхлынула, унеся в свою пучину одну несчастную душу. Как часто бывает в таких случаях, Алиса, больше месяца мужественно переносившая страдания и заботы, теперь могла позволить себе расслабиться… и заболела сама! В день смерти своего отца, утром 14 декабря 1878 года Алисы Великобританской и Гессен-Дармштадтской не стало. Ей было всего 35 лет от роду.

Смерть такой молодой матери – что может быть страшнее для детей, которым от шестнадцати до шести!

Ее похоронили в той же усыпальнице Розенхёэ, рядом с малышкой Мэй. И когда на средства, собранные дармштадтцами, возвели памятник, скульптор Йозеф Эдгар Бём изобразил ее с мертвой малышкой на руках. Всю жизнь Алиса не выходила из печального образа, словно всегда знала, как трагически окончит она дни свои, успев потерять сына и дочь, словно знала, что двум другим ее дочерям, Элле и Аликс, уготована мученическая кончина! И всю жизнь эта маленькая мышка боролась, чтобы облегчить страдания других людей, показывая пример милосердия своим детям. Она оказалась стойким оловянным солдатиком, спасая других, не жалела себя и сгорела в огне внезапного несчастья.

Горе очень сильно повлияло на Эллу, пройдя сквозь ее душу и опалив ее особым огнем. И это необыкновенным образом отразилось на ее внешности. Доселе вполне обычная англо-саксонская девушка, она обрела в своем облике нечто неотразимо прекрасное. В сочетании с правильными и благородными чертами лица это новое скорбное знание о жизни и сотворило ту красоту, о которой заговорили все и которую могли видеть только люди с тонкой душевной организацией.