Великая княгиня Елизавета Федоровна. И земная, и небесная

Ученик преподобного Сергия святой Савва Звенигородский некогда своей молитвой спас царя Алексея Михайловича от лесного террориста – напавшего на него во время охоты медведя. С тех пор Савве молились о заступничестве за царствующих особ. Лето 1866 года императорская семья провела в Звенигороде, в Савво-Сторожевском монастыре, в молитвах к чудотворцу, и с тех пор Сережа стал одинаково почитать и Сергия Радонежского, и его менее знаменитого, но тоже сильного духом ученика.

Из ярких воспоминаний отрочества. 6 июня 1867 года – встреча отца на Варшавском вокзале после усмирения очередных польских беспорядков и административного окончательного присоединения Польши к России. Российские западники негодуют, свобода Речи Посполитой для них важнее спокойствия родной страны. И количество западников у нас в сотни, если не в тысячи раз больше, чем восточников в Польше. И все же на вокзале злобных лиц и оскаленных зубов гораздо меньше, чем восторженных глаз, шипение и проклятья тонут в реве верноподданной толпы. Вот она, Россия, и его отец во главе ее! Или спустя год – Царское Село, празднование 50-летия зачисления Александра II в гвардию лейб-гусарского полка. После отца и старшего брата Сергею доверяют вколотить свой гвоздь в древко, прикрепляя к нему новый полковой штандарт.

Отец. Он проводил реформы, отменил крепостное право, стараясь приспособить Россию к другим странам, но при этом всегда твердил сыновьям, что мы не такие, как остальные европейские народы, у нас свой путь, свои идеалы, и многие из западных свобод мы не приемлем, ибо они ведут людей к материализму, к заботе только о своем теле, но не о духе. Европа становится все более бездуховной, и либералы-западники толкают нас на тот же путь. С юных лет Сергей усвоил, как «Символ веры», понятие незыблемости самодержавия.

Впрочем, и в царской семье не могли не знать о множестве идеологических статей, доказывающих возможность республиканского строя, мысль великих князей пыталась охватить неприятные исторические перспективы, но с облегчением возвращалась к сегодняшнему статус-кво.

После трагической кончины цесаревича Николая произошло нечто необычное – великий князь Александр Александрович не только стал цесаревичем, наследником престола, но и взял в жены отчаявшуюся невесту своего старшего брата принцессу Дагмару, принявшую в Православии имя Марии Федоровны.

Особую любовь Сергей испытывал к единственной сестре Маше, старше его на полтора года. Ближе всех к нему со стороны старшинства, она всегда была во всем его покровительницей, ходила с ним в обнимочку, ласкала. И до самого ее замужества он словно не верил в то, что у нее будет муж, они расстанутся, кончатся их игры и забавы, совместное чтение книг, беседы и рассуждения. В январе 1874 года Маша вышла замуж за Эффи – сына английской королевы Виктории Альфреда Эдинбургского, о чем Алиса Гессенская писала матери, что только Мария может сделать Эффи счастливым. В день свадьбы шестнадцатилетний Сергей горестно записал в своем дневнике: «Я на минуту остановился в комнатах душки Мари, мне сделалось очень, очень грустно: я вспомнил, как мы тут с нею жили, и, наконец, как она тут долго жила, и что это навсегда кончено! Всегда – ведь это страшное слово! Боже мой, как мое сердце сжалось! Я немного помолился у ее образов и ушел… Ужасно грустно! Больно! Тяжело!.. Новая жизнь, которую надо начинать! И легко ли начинать новую жизнь?» Сколько восклицательных знаков! Бедный юноша, как он не хотел расставаться с отрочеством и вступать во взрослую жизнь, которая, возможно, и началась именно после расставания с милой сестрицей. Но его ждала иная подруга, с которой его свяжут супружеские, а не братско-сестринские отношения.