Путешествие к живым

Работа эпидемиологических служб информации предполагает участие всех стран без исключения. Однако нельзя сказать, чтобы она велась постоянно… Некоторые страны не решаются сообщать об эпидемиях, свирепствующих на их территориях, потому, что примитивность заболеваний может свидетельствовать об известной культурной отсталости. Другие опасаются бросить тень на то представление о своей стране, которое они пытаются создать. Во всех других случаях информационные эпидемиологические органы функционируют вполне надежно.

Знакомясь с недавними сводками, я воссоздаю роковое путешествие безвестного английского коммивояжера, умершего от оспы несколько недель тому назад в Калькутте. Он приехал в Азию продавать духи, в Бангкоке у него начался жар. Бедняга нашел в себе силы продолжать путь и добрался до Калькутты. Оказалось, что высокая температура вызвана оспой. Через два дня больной умер. Тогда по всей Азии началось расследование, длившееся два месяца. Надо было тщательно восстановить маршрут коммивояжера, чтобы определить то место, где он заразился. В расследовании приняли участие сотни людей. Этот одинокий человек прожил безвестную жизнь. После смерти он начал как бы новое существование, загадав загадку всему миру.

Ни в одном городе, в который он заезжал, уже в течение многих месяцев не было зарегистрировано ни одного случая оспы. Где же он ею заразился? Больше того, выезжая из Англии, коммивояжер сделал себе прививку. В Лондоне проверили партию вакцины — она оказалась вполне доброкачественной.

Потом я прочел историю американского туриста. Завершив путешествие по Азии, он прибыл в Неаполь. Здесь у него поднялась температура. Оспа. Больной выжил, но заразил несколько человек; некоторые из них умерли. Вскоре вся Италия забила тревогу; были мобилизованы санитары, сотням тысяч людей привили оспу. Повсюду, где проезжал американский турист, проводились опросы, расширенные санитарные мероприятия.

Эти истории — истории нашего времени. Человек больше не одинок. Хотим мы того или нет — за нами следят, наблюдают. Каждый член общества может стать своего рода носителем социальной вины, возможность этого современный мир усматривает в любом из нас.

Расследование из-за двух безвестных людей, страх, подозрение, даже гнев — точно так же реагировало бы человечество на преступление. Но заражение и есть преступление, и международные санитарные правила, собственно говоря, являются основами морального кодекса. Правда, кодекс этот еще не получил достаточно разностороннего развития. В Сингапуре по-прежнему имеется карантинный лазарет; Индия обязывает прибывающих из Южной Америки или из некоторых районов Африки делать прививку от желтой лихорадки, хотя в Индии никогда не было зарегистрировано ни одного случая этой болезни. У Сингапура есть веские основания не верить справкам эмигрантов о прививках. В Индии масса насекомых, способных стать переносчиками желтой лихорадки, и обезьян, могущих служить источником распространения этой болезни. Эпидемия желтой лихорадки в Индии была бы катастрофой… Страх — плохая основа для истинной морали.

В одних случаях — избыток страха, в других — его явно недостаточно. Совсем недавно целые страны избавились от малярии. В большинстве случаев комар — передатчик малярии — не исчез, но, перестав встречать зараженных людей, не может заражаться сам и распространять болезнь. Если хоть один больной малярией из-за границы попадет в страну — эпидемия может возобновиться. Проводить ли контроль на границах? Применять ли карантинные меры? Заставлять ли всех вновь прибывших принимать лекарства? Как далеки мы еще от морали, о которой я говорил выше!

Во всяком случае, я усматриваю эту мораль в санитарной информации. Обмен санитарными сведениями осуществляется вне зависимости от политических событий… Здесь было бы соблазнительно предаться идеалистическим мечтаниям, усматривая в механизме этих международных обменов предвосхищение будущих международных соглашений, которые и в других вопросах придут на смену современному протекционизму.

Мы снова в городе. Прошел дождь, малайцы и китайцы бегут, перепрыгивая через лужи, несколько англичан в белых костюмах прогуливаются без дела. У дверей ресторанов зажигаются красные фонарики. Последняя трапеза, завтра мы уезжаем. Я рассказываю своим китайским спутникам о Пекине. Их лица светлеют. Сингапур вызывает у них тоску по родине. Отсюда даже Малайя далека.

— Пора домой, — говорит через некоторое время китайский врач, с которым я сегодня посетил судно. — По ночам меня обычно вызывают. С судов поступают радиосигналы: у них на борту вечно кто-нибудь тяжело болен или ранен. В таких случаях необходимо им отвечать, давать советы санитару или судовому врачу. Я держу с ними связь по радио, даже руковожу операциями, если их можно провести имеющимися на борту инструментами. Бывает, что суда находятся слишком далеко от какого-нибудь порта, а больные не могут ждать.