Загубленная любовь [Tainted Love]

— Я видела его, но издалека; и ничего профессионального в этом не было. Я участвовала в кампании за ядерное разоружение, движении протеста против его политики холодной войны.

— То есть ты меня уверяешь, что слухи о том, что тебе проплатили секс с Джоном Ф. Кеннеди — неправда.

— Да.

— И что твой сын, Ллойд О'Салливан, не является незаконнорожденным отпрыском убитого президента США.

— Да.

— В таком случае, кто отец?

— Официально — Мэтт Брэдли, неофициально — не знаю.

— Значит, ты родила ублюдка?

— Да.

— И ты абсолютно уверена, что он не является незаконнорожденным отпрыском последнего президента Соединенных Штатов.

— Да.

— Молодец, шлюшка, мне твои ответы нравятся. Честно говоря, так нравятся, что я, пожалуй, позволю тебе и твоему внебрачному выродку жить и дальше, во всяком случае, ещё какое-то время. Тем не менее, ты должна кое-что запомнить: я самый главный коп, и это делает меня неприкосновенным. Я тебе не выскочка-однодневка вроде канцлера. Я убил шестерых шлюх, и мне это сошло с рук. Терпеть не могу шлюх, но кроме всего прочего, я человек дисциплины, так что паразитов ликвидирую только когда получаю на это приказ.

— Кто за всем этим стоит?

— Сама-то как думаешь?

— Гарольд Уилсон об этом знает?

— Нет.

— Вы работаете на американцев?

— Нет.

— Тогда кто?

— Господь, вот кто. Господь велел мне совершить всё это. Ты потрясена — сейчас у тебя будет потрясение посерьёзнее. Когда ты умрёшь, тебе придётся отвечать за твою дегенеративность перед Творцом. Господь будет судить — и найдёт тебя виновной! Единственная задача моя — гарантировать, чтобы угодные Господу пути этой жизни свершались здесь и сейчас на земле Его.

— Вы собираетесь дать Господу право судить меня, когда придёт время?

— Именно так. Господь будет судить и, завершив судилище, ввергнет тебя в бездонную адову пропасть, ты, вульгарная дрянь, сифилитичка заразная, дегенератка, шлюха. Господь мой ревнив, а ты оскорбляешь его.

— Извините.

— И это — всё?! Извинений мало, ты должна раскаяться перед Спасителем, или гореть тебе вечно в аду под пытками самого дьявола! И будешь ты страдать вечно, и не будет тебе ни малейшего утешения в этой юдоли плача. Снимай одежду.

— Что?!

— Сними одежду, подойди ко мне и встань на колени. Потом возьмешь в рот моего дружка.

— Мне эта идея не нравится.

— Почему это?

— Вы можете не удержаться.

— Не удержаться — от чего?

— От того, чтобы меня убить. А если я умру, вам придется вытаскивать из здания моё тело так, чтобы ваши коллеги ничего не заметили.

— Господь мне поможет.

— Нет, если вы убьёте меня не по его велению.

— Господь мне простит.

— Нет, если Господь ревнив.

— Господь спасёт меня.

— Нет, если вы не раскаетесь.