Уравнение длиною в жизнь (СИ)

С того момента он, пожалуй, и не жил больше.

Он выживал.

И пускай в этой утомительной борьбе и происходили иногда радостные моменты, укреплявшие в нем надежду на более достойную жизнь, едва ли это можно было назвать истинным счастьем, которое, по мнению Мирослава, включало в себя всего две вещи: уверенность в завтрашнем дне и возможность без всяких негативных последствий быть беспечным. Он считал, что дать ему все это могла лишь финансовая независимость, к которой он стремился почти всю свою сознательную жизнь, и потому для него стало немалым потрясением, когда он неожиданно для самого себя осознал, что, по крайней мере, беспечность пришла к нему задолго до достижения этой глобальной цели.

Кто бы мог подумать, что Аксенов, человек, которому он не раз мысленно набивал морду, и в котором долгое время не видел ничего, кроме колоссальной массы недостатков, в действительности обладал на редкость легким характером (пусть и не совсем адекватным) и чувством юмора, которое превращало всю жизнь вокруг него в неотразимый комедийный ситком.

Мирослав долго сопротивлялся и сопротивлялся так яростно, как только мог, но, в конце концов, влияние Аксенова победило, и он перестал относиться к нему с той враждебной недоверчивостью, что руководила им поначалу. Конечно, здравый смысл и четкое соблюдение определенных дистанций по-прежнему доминировали, но в их основе лежала теперь не ненависть, а банальная осторожность, не мешавшая их постоянному сближению.

Не то что бы в жизни Мирослава произошли какие-то конкретные изменения, нет, по сути, все осталось в исходном положении, но в его душе поселилась какая-то удивительно приятная легкость, и он перестал смотреть в будущее с той мрачной сосредоточенностью, что ни на минуту не отпускала его раньше. И надо отдать ему должное: пусть его и не радовало осознание этого факта, он знал, что только благодаря Аксенову ему удалось обрести это восхитительное состояние.

Какую же странную роль играл в его судьбе этот парень! Никто и никогда не унижал Мирослава так, как это сделал он, но и никто никогда не дарил ему столь светлых и позитивных ощущений, что переполняли его теперь. Ему было хорошо с Аксеновым, он не пытался обманывать себя, отрицая это. В кои веки он жил, не заглядывая в будущее, не думая о неизбежном (так ему казалось) конце их странных отношений, а просто радовался им и надеялся, что финал придет еще не скоро.

Но вышло все совсем не так, как он рассчитывал.

В середине апреля, на первый взгляд, без всякого повода, Аксенов вдруг начал избегать его. Мирослав не сразу осознал это: Илья так упорно добивался общения с ним, что он просто не мог в это поверить, но спустя несколько дней сомневаться уже было невозможно.

Полное отсутствие звонков и смс, хмурый и отрешенный вид на уроках и явное нежелание сталкиваться с ним взглядом: все это, в конце концов, привело Мирослава к неизбежному выводу – Аксенов решил порвать с ним. Надо признать, это стало для него немалым шоком. То, о чем всего несколько месяцев назад он так отчаянно мечтал, теперь едва ли не вогнало его в депрессию. И самое обидное: он не мог сказать, что не ожидал этого. Видимо, Аксенов, наконец, переболел свою абсурдную манию и, как и обещал давным-давно, потерял к нему интерес. Может, даже влюбился в какую-нибудь красотку, что решило весь вопрос без каких-либо усилий с его стороны.

И все же это было очень странно. Ведь буквально несколько дней назад они отлично общались, ничто не предвещало каких-либо разногласий и уж тем более полного разрыва, Мирослав не знал, что и думать.

И как мало это было похоже на Аксенова: трусливо сгинуть, ничего не объяснив, и делать вид, будто ничего и не было. Конечно, он имел на это полное право, но все же с его стороны было не слишком красиво порвать вот так – без единого слова. В конце концов, они неплохо общались все это время, и, спрашивается, к чему тогда была вся его борьба и настойчивость, вымотавшие в свое время Мирославу столько нервов? Должно быть, тогда ему это было необходимо, а сейчас он устал и решил тупо забить на их неуклюжую дружбу.

Как бы то ни было, Мирослав решил отнестись к этой ситуации максимально здраво. Если так подумать, это было как раз то, чего он хотел с самого начала, и, в общем-то, для паники не было никаких оснований. Да, он терял весьма остроумного собеседника, но не более того. В его жизни случались и куда более страшные потери, и уж из-за этой он точно не станет выносить себе мозг.

Так он решил и был твердо намерен следовать этому решению столько, сколько потребуется, но уже на второй день после осознания разрыва его до такой степени измучила тоска по Аксенову, что он понял: сдержать данное самому себе слово будет гораздо труднее, чем он рассчитывал.

Но это не напугало его. Он решил крепиться изо всех сил, просто потому, что у него не было другого выхода. Его поддерживала надежда, что со временем боль разлуки начнет притупляться, и он вернется в колею своей обычной повседневности: тихую и одинокую, без дразнящих смс и незабываемых встреч.

Но, увы, облегчение упорно не приходило, с каждым днем ему становилось все хуже, и, наконец, настала ночь, когда он ни на минуту не смог сомкнуть глаз. Все вспоминал Аксенова, этого тупого придурка, и пытался понять, что же все-таки произошло. Но не находил ответа. Потому что ответа не было. Ничего не произошло, просто он надоел Аксенову, вот и все.