Осколки. Краткие заметки о жизни и кино
- Автор: Тарасов Сергей Сергеевич
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: б.и.
- ISBN: 978-6-0002072-6-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Осколки. Краткие заметки о жизни и кино». Краткое содержание книги:
Уже потом я узнал, что в этом Степлагере в мае-июне 1954 года было восстание заключенных. Восставших утюжили танками. Пять тысяч человек погибли…
Но мне несказанно повезло. 1 сентября 1953 года было ликвидировано Особое Совещание при МВД, которое и творило этот жуткий беспредел. Начавшаяся еще ранее по инициативе Л. Берии «оттепель» продолжалась, пересматривались тысячи дел…
Мое дело вдруг передали Военному трибуналу города Москвы. Бить и измываться перестали. Ко мне в камеру приходил сам военный прокурор города и нормально со мной разговаривал…
А потом с меня сняли все обвинения и перевезли в наш военный госпиталь имени Н. Бурденко, поскольку я уже и ходить не мог после пребывания в «узилище».
Как я потом узнал, когда мое дело перешло в ведение Военного трибунала, отец поднял на уши всех своих фронтовых товарищей — и генералов, и маршалов. Они собственно, и решили вопрос.
Парадокс: я в 1972 году снимал фильм «Петерс» — о левоэсеровском мятеже в 1918 году. Тогда эсеры из ВЧК арестовали Дзержинского и из пушек стреляли по Кремлю. На улице Лубянка снимался эпизод атаки большевиков на здание ВЧК, захваченного эсерами. В одном из окон здания был пулемет «максим», стрелявший по большевикам. И мне вдруг захотелось самому тоже стрелять из этого «максима»… Это, наверное, сказались мои воспоминания о пребывании на современной Лубянке…
В госпитале я лежал в отдельной палате. Меня часто посещали родители, товарищи и любимая Лиля. Надо мной висели разные трубки и приборы. Меня лечили, лечили и лечили… А Лиля, глядя на гипс и бинты, покрывавшие почти все мое тело, плакала. Я пролежал в госпитале почти до весны. Не буду перечислять, что у меня было перебито, порвано, отбито… Ко всему прочему, начались сложности с разными внутренними органами и системами. Я очень похудел, стал похож на живой скелет…
В Новый год вместе с моими родителями и братом ко мне пришла и Лиля. Я обрадовался — вся семья со мной…
И все-таки мой молодой организм справился с этими ударами судьбы. К весне я уже ковылял по госпитальному парку в сопровождении симпатичной медсестрички… К апрелю она дежурила иногда около меня и ночью. В мае меня выписали из госпиталя. Я поправился, все, что нужно, у меня срослось и восстановилось, но боксом запретили заниматься категорически. Кроме того, было подозрение, что у меня начался диабет. Я всячески поддерживал подозрения о диабете, обильно употребляя в пищу сахар, которым меня снабжала моя медсестричка…
После выписки из госпиталя специальная комиссия поставила меня перед выбором: год академического отпуска для лечения диабета или демобилизация. Естественно, я выбрал демобилизацию. Для всех мое почти годовое отсутствие и лечение в госпитале объяснялось страшной автомобильной аварией, в которую я случайно попал.
Я попрощался со своими друзьями-»академиками» и стал соображать, как мне жить дальше. Ощущение свободы бродило во мне. Я был по-настоящему счастлив. У меня была прекрасная семья и любимая девушка, на которой я хотел жениться.
Была школьная медаль, дававшая мне право без экзаменов поступить в любой институт. И я сразу решил — в МГИМО, к брату Косте… В июне 1954 года я подал туда документы. Но приемная комиссия потребовала характеристику из Академии. Характеристика пришла по почте, и мне дали с ней ознакомиться. Оказывается, я не слушал старших товарищей, часто нарушал Устав, был высокомерен и заносчив… Таких в МГИМО не брали…
Через много лет, на премьере моего фильма «Баллада о доблестном рыцаре Айвенго» я встретил в зале человека, подписавшего эту характеристику. Это был парторг нашего курса, Герой Советского Союза капитан Мещеряков. Увидев меня, он явно напугался и быстро растворился в толпе. А зря, я бы сказал ему спасибо. Ведь именно из-за него я попал в кино…
Ну а летом 1954 года я перебирал список институтов, где характеристика не требовалась. Времени у меня было навалом до осени. Но определился я быстрее, случайно услышав разговор двух девушек в троллейбусе. Они беседовали о том, в какой институт им поступать. Одна из них хотела стать киноактрисой и говорила о ВГИКе. Извинившись, я вмешался в разговор девушек и спросил, а какие факультеты есть еще в этом ВГИКе. Режиссерский? Я не представлял себе, что это за профессия. Операторский? Ну, я фотографировал «ФЭД» ом (аналог немецкой «Лейки», названный так по начальным буквам имени Феликс Эдмундович Дзержинский. Его собирали бывшие беспризорные). Этот аппарат подарил мне дядя Лёня, им еще фотографировал его пропавший после госпиталя сын Евгений. Ну а мои фотографии были хуже некуда. Актерский? Об артистах я тоже ничего не знал, кроме фамилий. Был еще непонятный экономический факультет…