Осколки. Краткие заметки о жизни и кино
- Автор: Тарасов Сергей Сергеевич
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: б.и.
- ISBN: 978-6-0002072-6-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Осколки. Краткие заметки о жизни и кино». Краткое содержание книги:
Но тут ко мне подбежали Ляля Рыжая и ее муж. Они были перепуганы не на шутку, это было видно по трясущимся рукам Лёни. Его жена быстро зашептала мне на ухо:
— Сережа, быстро уходи! И не через дверь, а здесь!
Она показала на барьер, отгораживающий террасу от улицы, потом быстро подошла к нему и раздвинула занавески и поманила меня пальцем, мол давай, сматывайся…
Но я не мог потерять лицо перед этими женщинами и шагнул к двери. Лёня встал передо мной, раскинув руки и загородив дорогу. Я вежливо отстранил его в сторону и вышел из ресторана…
Я действительно не боялся предстоящей драки. Не сосчитать, сколько их было у меня с самого детства, да и боксером к тому времени я стал вроде неплохим…
Был уже поздний вечер. Фонари освещали площадку перед входом в ресторан. Откуда-то из темноты появилась фигура грузина, которого в драке я сбил с ног. В руке у него был револьвер с вращающимся барабаном (это я запомнил на всю жизнь). Тут же из темноты появились его приятели, в руках у них были ножи.
Грузин, бормоча что-то на своем языке, поднял револьвер, целясь в меня. Я уже собрался прыгнуть в сторону, как вдруг открылась дверь ресторана, и на пороге появился наголо стриженный парень тоже явно кавказской наружности. Я мельком видел его за столиком в ресторане. Этот парень спокойно сказал, обращаясь к бандитам:
— Вы, сявки, канайте отсюда! Это мой кореш…
Он кивнул в мою сторону. Грузины тотчас растворились в темноте… А из дверей ресторана медленно и осторожно вышли Валя, Лёня и Ляля Рыжая.
Спасший меня парень сказал (говорил он тоже с акцентом) сказал:
— Ты молодец… Уважаю… Я — Жора Сирунянц. Будешь в Ереване — заходи… Проспект Сталина, дом…
(Сейчас номер дома я не вспомню, но когда в 1976 году был в Ереване я зашел к Жоре Сирунянцу. К сожалению, он мотал свой очередной срок, но его сестра очень тепло приняла меня, когда я рассказал, чем обязан ее брату).
Жора был в Гаграх еще два дня. Он жил в шикарном санатории имени Сталина, куда пригласил меня в гости. Мы играли в бильярд, пили прекрасное вино… Я понял, что Жора был «вором в законе», хотя он ни слова не говорил о себе.
Он сказал мне, чтобы я уехал из Гагр до того, как уедет он:
— Эти грузины… Они тебя запомнили…
Так я и поступил — уехал в Москву за день до того, как уехал Жора. На вокзале меня провожали Валя, Лёля Рыжая и Лёня…
В Москве делать было нечего. Родители уехали отдыхать в Карловы-Вары, брата Костю его будущая жена Галя повезла на отдых в Крым. Мои приятели-»академики» тоже отдыхали кто где… И я шатался по Москве в одиночестве, так как Лиля редко посещала мою пустую квартиру. Она все еще сдавала «хвосты» в своем МГУ.
И судьбе было угодно, чтобы я совершенно случайно познакомился с полькой Вандой, работавшей переводчицей в каком-то издательстве. Во всяком случае, она так говорила. У нее была небольшая квартирка на Покровке, где собиралась разношерстная молодежь — и «стиляги», и работяги. Пили дешевое вино, танцевали, говорили о разной всячине, но больше — о политике. Во всяком случае, Ванда умело переводила на эту тему любой разговор… Позже я посмотрел много фильмов о красивых женщинах-агентах, которые «разрабатывали» определенный людей, узнавая об их скрытых убеждениях и взглядах.
Я стал не в кино, а в жизни такой жертвой Ванды. Она очень быстро поняла, что я не очень-то одобряю то, что происходит у нас в стране. И главное — я сочувствую белым, а не красным, развязавшим кровавую гражданскую войну и угробившим лучшую часть населения России… В общем, я наговорился… А Ванда записывала эти разговоры на магнитофон.
В результате, в июле 1953 года я оказался, очевидно, на Лубянке. Точно я сразу не понял, поскольку брали ночью и глаза завязали… Как я сообразил, пока еще был способен соображать, органы интересовал, конечно, не я, а мой отец, его связи с Рокоссовским, начальником штаба которого он был в 31-й армии еще в 1941 году под Москвой. Хотя война и развела отца и Рокоссовского, но они, по возможности, поддерживали связь друг с другом, переписывались. После смерти маршала в 1968 году мой отец и жена Рокоссовского Юлия Петровна с дочерью Ариадной никогда не забывали обмениваться с нами по праздникам телефонными звонками и открытками.
А я на Лубянке на второй день уже не мог нормально ходить и говорить. Описывать методы «работы» этих держиморд я не буду, они уже достаточно описаны. В общем, я молчал и ничего вообще не говорил. Прокурора сменил следователь, который сразу сказал, что по 58-й статье я получу не меньше 10 лет. А срок я буду отбывать в Джезказгане, в Степлаге, единственном в стране каторжном лагере. Джезказган по-казахски — это что-то вроде «земли рождающей медь». Так что люди в этих медных рудниках могут протянуть не больше полугода, легкие не выдерживают…